Инна Хамитова – Из поколения в поколение. Как остановить негативное влияние прошлого и найти в семейной истории опору и ресурс (страница 3)

«Конечно! – ответите вы мне сейчас. – Потому что…» И дальше обязательно последует совершенно логичное объяснение. Убедительное и неоспоримое. Например: «В ситуации X надо вести себя вот так, а в ситуации Y – так…», «Женщины должны…», «Мужчины должны…», «Это правильно…», «Это опасно…»

Но почему именно это кажется логичным и неоспоримым? Почему вы обладаете теми или иными убеждениями, мнениями, установками? Об этом мы подробнее поговорим ниже.

Глава 2. Кандалы по наследству

Человек, принадлежащий к современной культуре, как правило, тешит себя иллюзией, будто можно жить «здесь и сейчас», создавая собственное будущее, свободное от гнета прошлого. Ему трудно принять, что большинство его привычек, особенностей поведения, мыслей и чувств обусловлены его семейной историей.

Однако влияние жизни предшествующих поколений на нашу сегодняшнюю реальность уже не вызывает сомнений. Оно есть, помимо нашей воли и сознания, – более того, сопротивляться ему невозможно.

Начиная с 1960–1970-х годов вышло множество психологических работ, посвященных изучению присутствия прошлого в нашем настоящем. Франсуаза Дольто[2], Николя Абрахам[3], Иван Бошормени-Надь[4] обнаружили, что неразрешенные конфликты, семейные тайны, «невысказанное», преждевременные смерти, выбор профессии и т. д. передаются из поколения в поколение. Очень многое в семье повторяется: от количества детей до поводов к разводам. Все выглядит так, как будто состав и структура семьи наследуются психологически, как если бы существовал «единый для всех закон – как для тела, так и для духа, и для семейной жизни». Люди часто не видят этого: им кажется, что у них в жизни все в первый раз. А на самом деле источники повторений не осознаются и даже не рационализируются. Но все гораздо серьезнее: семейные тайны судьбоносным образом определяют выбор профессии, времяпрепровождения, увлечений, да и вообще почти всего.

Возникает вопрос о межпоколенной передаче. Как же происходит процесс влияния предыдущих поколений на последующие? В настоящее время в психологии существует множество предположений на этот счет, выдвинутых в рамках различных школ и направлений. Так, некоторые исследователи считают, что еще во чреве матери ребенок начинает видеть сны – и, вероятно, их передает ему мать. За счет этого ребенок имеет (или может иметь) доступ к ее бессознательной сфере. Аналогичные предположения на уровне интуиции делала Франсуаза Дольто, по мнению которой бессознательное матери и ребенка связаны и последний знает, угадывает и чувствует то, что относится к его семье на протяжении нескольких поколений. Безусловно, завораживающие идеи. Но, к сожалению, мы не можем пронаблюдать или измерить «контакт бессознательных» или содержание сновидений. Активность мозга матери и ребенка во время сна мы способны узнать, а содержание сновидений – увы.

Николя Абрахам и Мария Тёрёк выдвинули гипотезу о «призраке»[5] как свидетельстве тайны, похороненной в другом. «Призрак – это некое образование бессознательного, которое никогда не было осознанным и является результатом передачи из бессознательного родителя в бессознательное ребенка. Сам механизм этой передачи пока неясен»[6]. Потомков носителя «призрака», вероятно, преследуют пробелы, оставленные тайнами людей из предыдущих поколений нашей семьи. Например, кого-то из наших предков постигла смерть, которую трудно принять, или произошло постыдное событие. Что-то пошло не по плану. И тогда участники событий стали вести себя так, будто стремились оградить своим молчанием себя и своих потомков от какой-то невидимой опасности. Может быть, они пытались избежать боли утраты, или стыдились чего-то, или стремились оградить от тяжелых переживаний своих детей… Но тем самым они заперли и стерегли в своей душе, как в склепе, призрак семейной тайны. А он время от времени выбирался оттуда и влиял на потомков через одно или два поколения.

Важно понять, что действует как раз эта невысказанность, обостренная молчанием и утаиванием. Замалчивание становится патогенным, поскольку поддерживает в ребенке неосведомленность. По сути, оно создает пустоту, которую он заполняет своими фантазиями, страхами и тревогами. Однако это пустяк по сравнению с непреодолимой тревогой родителей по поводу того, что они скрывают. Она, транслируемая ребенку и воспринимаемая им, оказывает патологическое воздействие на формирование его личности.

Например, в своей психотерапевтической практике я неоднократно сталкивалась с ситуациями, когда выросшие дети приемных родителей, скрывавших сам факт усыновления, как будто знали, что они не родные. Более того, непроговоренность этого факта порождала в них неясное беспокойство.

Вспоминается одна прекрасная молодая женщина, которая постоянно боялась за здоровье и жизнь своей матери. Этот страх непосредственно влиял на ее собственную семью. Например, невозможно было уехать в отпуск без мамы или оставить ее на несколько дней без внимания. При этом мама клиентки обладала отменным здоровьем и явных поводов для беспокойства не давала. Кроме того, рядом с ней всегда был ее муж, отец моей клиентки, который тоже никаких явных признаков нездоровья или иного неблагополучия не демонстрировал. Да и папа с мамой всегда были в теплых, близких отношениях. Казалось бы, рациональных поводов для тревог нет. Но моя клиентка вспоминала, что очень боялась потерять маму в детстве (притом что саму ее никто никогда не терял, даже не оставлял одну). Постепенно страх расширился, приобретя форму постоянной тревоги за мамино здоровье.

Исходя из гипотезы, что такие тревоги часто имеют истоки в очень ранних взаимодействиях «мать – дитя», я спросила, что мама рассказывала о своей беременности, родах и младенческом периоде моей клиентки. Внезапно задумавшись, она сказала, что не помнит ни своего детства лет до трех, ни родителей в этот период, ни каких-либо разговоров о том времени. А нашу следующую встречу она начала с новости: «Я поговорила с мамой. Представляете, оказывается, мои родители – не мои биологические родители, меня удочерили в три года… они не рассказывали мне про это, не хотели сделать мне неприятно, боялись травмировать… Но знаете, – добавила она задумчиво, – я как будто всегда об этом догадывалась, как будто многое стало яснее. Например, я никогда не могла понять, почему мой папа мог отругать и даже шлепнуть моего младшего брата [через год после удочерения мама моей клиентки забеременела ее младшим братом], а меня – никогда, как бы я ни шалила. Мне это казалось несправедливым, я даже специально пыталась вывести папу из себя – но он всегда был мягок со мной. И странное дело: в том, как он отчитывал моего младшего брата, как будто было больше близости, как будто между ними было то, чего не было между мной и родителями».

Казалось, недостающий кусочек пазла нашелся, можно успокоиться. Но оставалось еще что-то, не дававшее покоя моей клиентке. Она предприняла целое расследование в поисках своих биологических родителей. И вот что ей удалось выяснить. Ее биологическая мать забеременела в очень раннем возрасте. Возлюбленный ее тоже был несовершеннолетним (отца моей клиентке так и не удалось установить) и куда-то исчез. В положенный срок родились близнецы – моя клиентка и ее брат. А вот у их мамы возникли осложнения после родов, и она умерла. Всю эту историю рассказала моей клиентке ее тетя, старшая сестра ее биологической матери. Она же и приняла решение отказаться от девочки и оставить себе мальчика, рассудив, что двоих детей ей не вырастить. «Когда открылась дверь и на пороге я увидела мужчину, – рассказывала мне клиентка после встречи со своим биологическим братом-близнецом и тетей, – я сразу поняла, что это мой брат, и осознала, насколько мой мир был неполон, но теперь все встало на свои места. И мне понятно, почему я так обижалась на своего приемного отца, когда он ругал моего брата, а не меня: опять предпочитали не меня, опять я как будто хуже. Пазл наконец сложился».

Как это происходит? И что это за сверхчувствительность? Сразу скажу, что нет здесь ни мистики, ни экстрасенсорики. Просто представьте себе ситуацию. Ребенок лет четырех-пяти задает вопрос: «Папа, мама, как я появился?» Нормальный вопрос для этого возраста. Обычный родитель, радуясь, что малыш развивается соответственно возрасту, тут же отвечает: «Мы тебя очень хотели, и ты у нас родился». На некоторое время этой информации достаточно. Потом, конечно, будет вопрос: «А как это – родился?» Но это уже совсем другая история для другой книги. А теперь представьте, что такой вопрос слышат родители, которые решили сохранить усыновление в тайне. Он породит у них растерянность и замешательство, поскольку прозвучит как намек на тщательно скрываемое, тайну, непроговариваемое. Итак, вопрос – неловкость, в следующий раз тоже вопрос – замешательство, и в следующий раз вопрос – родитель отводит глаза. Вполне достаточный урок для ребенка, особенно маленького. «Я делаю что-то не так», – подумает он и будет избегать разговоров на эту тему. Маленькие дети и домашние собаки знают все. Они очень чувствительны к нашему настроению и состоянию (в части II мы обсудим, почему так происходит) и стремятся минимизировать дискомфорт. Но пустота в этом месте остается. Пробел в информации. Пазл без важного фрагмента.