Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 8)

а близёхонькими лесами.

Обернётся в лебедя белого

и кружит, и кружит.

— Ух, смелая! —

дивились на пашне крестьяне. —

Мы б так хотели и сами.

Но им летать бояре запрещали;

розгами, плетью стращали

и говорили строго:

— Побойтесь, холопы, бога!

Холопы бога привычны бояться,

он не давал им браться

ни за топор, ни за палку.

Вот и ходи, не алкай,

да спину гни ниже и ниже.

Не нами, то бишь, насижен

род купеческий, барский,

княжий род и конечно, царский.

Нет, оно то оно — оно!

Но если есть в светлице окно,

то сиганёт в него баба, как кошка,

полетает ведьмой немножко,

да домой непременно вернётся.

А что делать то остаётся

мужу старому? Ждать

да в супружеском ложе вздыхать.

Ну вот и забрезжил рассвет,

а её проклятой всё нет.

Кряхтит Николай, одевается,

на царски дела сбирается

да поругивает жену:

— Не пущу её боле одну!

Ну «пущу не пущу» на то царска воля.

А наша мужицка доля:

по горкам бегать,

царевну брехать.

Но в руки та не даётся.

Поди, ведьмой над нами смеётся,

сидя где-нибудь под кусточком?

Оббегали мы все кочки,

но не сыскали девку.

Царь зовёт бояр на спевку

да спрашивает строго:

— Где моя недотрога?

— Никак нет, — говорим. — Не знаем.

Чёрта послали, шукает.

Пир затеяли, ждём чёрта.

Тот пришёл через год: «До чёрта

в лесу ёлок колючих и елей!»

Бояре выпили с горя, поели

да песни запели протяжные.

Посол грамоту пишет бумажную

на заставушку богатырскую:

«Так и так, мол, силу Добрынскую

нам испытать бы надо.

Пропала царска отрада,

Забава Путятична легкомысленна.

Долеталась птичечка, видимо.

Приходи, Добрынюшка,

до Москвы-реки,

деву-лебедь ты поищи, спаси.»

Точка, подпись стоит Николашина,

а кто писарь, не спрашивай!

Свистнули голубка могучего самого,

на хвост повесили грамотку сальную