Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 5)

жрал что ли он щи да сало!»

— Этого ещё не хватало! —

нахмурился грозный Емеля. —

Ложите его в мавзолею.

Но нахальный народ

сделал всё наоборот,

скормили царя медведям

и к Емеле: «На печке поедем?»

А Емеля, он не дурак

щуку гонять за так,

за поездку брал по рублю:

— Скоко ж смердов ещё подавлю!

И опять невзлюбил народ

Емелю, ведь печка ж прёт

по бабью, мужичью и детям!

И неважно, что на ней едет

не новый царь, а свои

родные, честны мужики.

Но народ — не Емеля,

знал что делать теперя:

— Посадить самозванца на кол,

нечего трон наш лапать!

Завидя такое дело

девки-плаксы не захотели

лишиться батюшки-царя

и сама смелая пошла

белой грудью на крестьян:

— Ну-ка, кто из вас Иван?

А Иваны — это мы,

стоим, ковыряем носы

да чешем репу:

— Нам бы хлеба!

Но хлебов мы давно не едали,

их бесплатно не раздавали,

нас дразнили лишь оплеухами

да тыкали дохлыми мухами

на барском столе, а во сне

нам мечталось о деве-красе.

— О, по этой части ко мне! —

одна из Печалей сказала

и девкой-плаксою зарыдала.

Иванам пришлось жениться,

не век же в постель материться

да семки на лавке грызть.

А посему свадьбе быть!

Пока свадьбу играла страна,

а заставушка крепко спала,

Емеля и звездочёт,

взяв за печь последний расчёт,

в аэроплан свой сели

да спокойненько улетели,

а мирянам махали с неба:

— Трогать убогих не треба!

Прилетели друже в лес.

Емеля с машины слез

и понял:

— Не умищем Русь я тронул,

а ногами потоптал!

Потом шёл, дрова рубал

на постройку дома:

— Буду сызнова, по-ново

жизнь свою проживать

да добра не наживать.

А безумный звездочёт

надумал строить самолёт.