Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 49)

Да, да, богатырь наш ехал,

за версту его слышно, брехал:

— Один я на свете воин,

(кто же с этим поспорит?)

один я храбрец на свете!

Эге-гей, могучий ветер,

разнеси эту весть по свету,

лучше Илюшеньки нету

богатыря на вотчинах русских!

Ветру вдруг стало грустно:

— Не на пиру ты, Илья,

в лесу бахвалишься зря.

Ну кому это надо: лисам

или полёвкам мышам?

А товарищи твои в беде.

Поспешай-ка к бабе Яге,

та хочет сварить былинных:

Василя Буслая с дружиной;

закрыла она их в амбаре,

скоро в печурку потянет.

Натянул поводья Илья:

— Да я, де, буду не я,

ежели не подсоблю;

скачи, Сивка, друже спасу! —

и калёной стрелой помчался,

а кто б на пути ни встречался,

сёк, рубил даже не глядя.

Сколько ж калик прохожих погадил!

Прискакал наш воин к избушке:

ни разбойников там, ни старушки,

лишь баня красна кипятится.

Илья туда! Там свариться

успели бы храбрецы,

но Муромец опрокинул котлы

и вытащил еле живых.

Каждому дал под дых:

— Не слушай нечисту силу,

не ведись на слова красивы,

эх, бесстыжие ваши рожи,

а ну вставайте на ножки!

Но дружинушка пала,

сопела, не вставала.

Оставил Илюша их тут, а

сам поскакал покуда.

И пока нечисть искал,

забыл, покуда скакал.

Надышался он зелья,

что в бане варилось. С похмелья

слез с коня богатырь и в поле

ловить бабочек. Вскоре

голос услышал с неба:

— Илья, один ты на свете

такой распрекрасный воин;

жаль, на голову болен! —

и смех покатился протяжный.

С Муромца пот сошёл влажный.

Сивка верная друга боднула,

в бока его больно лягнула

и говорит: «Хозяин,

давай отсюда слиняем,

мы ведь ведьму искали;

знаю где она, поскакали!»

Очнулся Муромец Илья,

вскочил на сивого коня

и за бабкой вдогонку!