Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 41)

как крестьян бояре топтали.

Бояр сечь-рубить! Они твари.

Тут бояре гуртом сбежались,

отобрали корону, и дрались

за неё тридцать лет и три года.

А потом на трон взошла порода

с простой фамильей Романовы.

О таких не слыхали вы?

Ну, а пока бояре рядились,

вояки в баньке помылись,

приоделись в рубахи шелковые,

с голытьбы собрали целковые,

чтоб женить Добрыню

на Настасье Микуличне —

не на княжьей дочке,

и не с улицы,

а на полянице

удалой почему-то.

Но об этом пока не будем.

А тем временем, телега катила

и прохожим всерьёз говорила:

— Ай люли-люли-люли,

не перевелись бы на Руси

княжий род и барский

да в придачу царский!

И медведь последний

на дуде играл.

— Сие не царско дело! —

мохнатого хлестал

скоморох противный,

набекрень колпак.

— На кол их обоих,

если что не так!

Весёлая была свадьба, однако,

с пиром почёстным, где драка

гоголем бравым ходила

и дробила тех, кого не убила

стрела чужеземца.

Нунь Сердце

у Настасьи Петровичны ёкнуло,

тарелку волшебную кокнула,

как Алешу хмельным увидала.

Разозлилась баба, осерчала,

кликнула сокола ясного:

— Лети, спеши, мой прекрасный!

Выручай из беды, из напраслины

муженька моего несчастного.

Пущай домой воротится,

тут есть на кого материться,

и пиры ведь наши не хуже,

да и киевский князь получше

бояр московских купеческих.

Возвращается пусть в отечество!

Топнула Настенька ножкой,

брякнула серёжкой

и сокола в небо пустила.

Тот с невиданной силой

полетел, помчался к былинным.

Через три дня он был у дружины.

Опустился на стол самобраный,

нарёкся гостем незваным

и стал потчеваться, угощаться

да пенным пивком баловаться.

А как наелся, напился,

вставал средь стола, матерился: