Инна Фидянина-Зубкова – Толстая книга авторских былин от тёть Инн (страница 39)

и под себя то он Вольгу подмял,

тот лежит ни дых, ни пых.

Завалил змея на чих!

И взмолился тут

Вольга Святославович:

— Отпусти меня, Добрыня,

славить буду

твоё имя я по селениям,

по городам. А со временем

породу змеиную забуду,

киевским богатырём отныне буду,

в дальние походы ходить стану.

Хошь луну? А и её достану!

— Ты не трогай луну, дружище,

там баба Яга томится,

пущай она там и будет.

А породу твою забудем.

Так и быть посему,

будь нам братом.

Лишь Селянович хмурится:

— Ладно,

посмотрим на его поведение. —

и набравшись терпения,

попыхтел тихонечко рядом.

Маленьким, но могучим отрядом

богатыри на Московию двинули.

Кота Вольге за пазуху кинули:

пущай оборотень добреет!

Месяц на небе звереет,

красно солнышко умирает,

дружина на Кремль шагает.

А в Кремле наши ёлки и ели

на века, казалось, засели

и вылазить не хотят,

греют пихтой медвежат.

Пришла дружина на место.

Сели, ждут: мож, созреет тесто?

Что же делать, куда плыть?

Нужно елочки пилить.

Тащат пилы мужики:

Айда, былиннички, руби!

Но злые ёлки, ели

заговор узрели,

кличут ряженых баб:

— Надо киевских брать!

А бабы ряжены,

рты напомажены,

в могучий выстроились ряд,

гутарят песни все подряд

да поговорки приговаривают,

дружинничков привораживают.

Вот дева красна выходит вперёд

да грудью на Чурило прёт,

говорит слова каверзные,

а сама самостью, самостью.

Чурило на девушку засмотрелся,

в пол-рубахи уже разделся,

кудри жёлтые подправил,

губы пухлые расправил

и к невестушке идёт

да котомочку несёт.

Глядь, они вдвоём ушли

в далеки, чужи дворы,

и мы их боле не видали.

Ходят слухи, нарожали