Инна Фидянина-Зубкова – Полеты на Марс и наяву, или Писатель-функционал (страница 9)

– Бр-р-р-р! – проморгался Безделкин.

И потеряв нить времени, с удивлением обнаружил, что молодые люди уже сооружают временное укрытие, махая мачете налево и направо. Каркас шалаша они соорудили из толстых веток, которые скрепили между собой стропами парашюта. А для стен нарубили лапник, попутно объясняя летописцу, почему у них в руках такое необычное орудие:

– Вообще-то мачете – нож для рубки сахарного тростника. Но его всё же включили в состав НАЗ за то что он легкий, широкий и острый, и орудует как топор, а весит в три раза меньше. Дело в том, что нож-мачете в свое время вошел в комплект носимого аварийного запаса ВВС СССР, а впоследствии и России для летчиков и космонавтов. Сам нож-мачете имеет треугольную форму с двумя заточенными сторонами и может использоваться и как рубящий инструмент и как средство для копания.

– А верхушку шалаша мы сделаем из парашюта, он не пропускает воздух, оттого и держит тепло, – космонавты укутали «хибарку» ядовито-желтой тканью.

В этом мнительный Иван также разглядел что-то нехорошее. Но кандидаты уже развели костёр, да не один, а сразу два.

– Один снаружи – сигнальный, он обозначит точное местоположение нашего лагеря для вертолёта. Второй внутри шалаша, чтобы не замерзнуть и высушить промокшую амуницию. Ну вот и всё.

Трое затерявшихся в Амурской тайге удобно разместились в своей мини-юрте (с дырой на крыше, в которую вытягивало дым от костра), грели коньяк-водку и пили коньяко-водочное саке.

– Совсем как самураи.

– Как гиляки!

Иван, разомлел, впал в романтически-космическое настроение и понял, что пришло время писать книгу о покорителях звёздного неба. Но чтобы написать такую книгу, надо было задать первым лицам очень много вопросов. И писатель приступил к расспросам. Первое, что пришло ему на ум, это его любимый, забытый в бараке телефон.

– А космонавты… ну когда они в космосе, могут они позвонить близким или не могут?

– А знаешь, да! Они звонят им на мобильники с помощью IP-телефонии. И интернет там есть, и даже работает он на всех этапах полета. Общаться с семьей можно через специальную программу, наподобие скайпа.

– Круто! А лично вы были в открытом космосе?

Андрюха-Коля смущенно заулыбались:

– Нет, мы пока только готовимся. Подготовка к полету может занимать до пятнадцати лет.

– Так долго?

– Долго. И неспроста, пилот должен стать супер-профессионалом во всём: ему необходимо овладеть биологией, химией, медициной, механикой, компьютерной техникой, военным делом и так далее. Ведь на МКС (международной космической станции) одновременно идёт множество экспериментов. Например, сорок научных и столько же медицинских. А ещё нужно уметь заменять изношенное оборудование на новое, да и много ещё чего…

– У-у… понятно. А что такое индикатор невесомости? Я в фильме видел. Там у космонавтов перед лицами маленький такой игрушечный мишка болтался, они его индикатором невесомости называли.

– О, правда, есть такое! Это мягкая игрушка, которая подвешивается над экипажем. Пока идет ускорение, она просто висит, а при невесомости, начинает летать. Космонавты крепко прикреплены к ложементам и не могут сразу понять: наступила невесомость или нет. А когда игрушка начинает болтаться, значит, уже невесомость.

– Ух ты! – Иван почему-то обрадовался как дитя. – А вы еду из тюбиков сами пробовали, она действительно вкусная или «жри, а то сдохнешь с голоду»?

– Хм… романтика «зубных» тюбиков давно ушла в прошлое. Сейчас покажем из чего едят сегодняшние пилоты, – кандидаты потянулись к своим НАЗ, достали самые настоящие консервы и сублимированную еду в пластиковых пакетах. – Ха, окромя твоего борща, мы здесь сейчас будем питаться ещё и этим.

Ивану нужно было срочно увести нить разговора подальше от злосчастной бредовой похлебки под названием «борщ». Петевич порылся, покопался в своей голове и вдруг вспомнил, что космонавты, сидя на своей орбите, очень мало двигаются. А ещё писака припомнил то, как он сам бывало встанет из-за стола после восьми часов беспрерывного умственного труда, а позвоночнику уже трындец, в шее прострел и в жопе геморрой. И Иван быстро выпалил:

– А я вот слышал, длительное пребывание в невесомости ведет чуть ли ни к полной атрофии мышц. Че, правда что ли?

Андрюха-Коля с тоской зыркнули на писателя и обреченно кивнули:

– М-да, есть такое, даже кости становятся хрупкими. Но это… не всё так страшно… не к полной атрофии, конечно. Тем более, что на станции пилоты занимаются физкультурой: на беговой дорожке, велоэргометре и специальном тренажере для разных групп мышц. Но и тут не без проблем, чтобы бегать по дорожке, нужно прикрепить себя к ней, иначе после первого же движения улетишь.

– М-да… жестко! А вот меня всегда интересовал ещё такой вопрос: как они моются там, в невесомости? Вода ведь сразу превращается в шарики, я это видел… по телевизору.

– Ох, тяжёлый случай. Но и его удалось решить более или менее. Хотя весь процесс мытья пока ещё очень долог и неудобен. Сначала волосы смачивают небольшим количеством воды из спецпакета, затем в голову втирают сухой шампунь и промакивают волосы полотенцем. На этом мытье головы заканчивается. Тело же очищают с помощью салфеток, пропитанных специальным гелем. Есть гели и для бритья, есть даже съедобные зубные пасты. Все очищающие составы не содержат спирта, так как испаряясь и поступая в систему регенерации, он превращает вторично используемую воду в водку.

– О, как интересно! А стирка?

– Стирать бельё на МКС и вовсе негде, но периодически к станции пристыковываются грузовые корабли, которые доставляют с земли еду, воду, одежду и прочее. В них космонавты загружают грязное бельё и мусор. А потом корабль летит обратно и сгорает в атмосфере.

– Это ж сколько бабла сгорает ни за хрен собачий! – невольно вырвалось из груди нищеброда Водкина. – Нет… не хотел бы я так страдать как они! Ну это я про их мытье, бритье и хрупкие кости. А интересно, по сколько дней каждый космонавт проводит в космосе?

– На борту МКС по полгода.

– Ничего себе!

– Сама же МКС будет работать до 2025 года, это по документам, но есть надежда, что она проработает до 2030 года, а на смену ей придёт окололунная станция LOP-G, и она будет намного круче!

Глаза Андрюхи-Коли мечтательно загорелись и уставились на дырку в крыше, в которую изнутри просачивался дымок, а снаружи уже поблескивали две-три предвечерние звёздочки.

– Ну да, наверное круче… – сощурился Иван Петевич. – И самый важный вопрос: а бабы там дают?

– Чего дают?

– Ну бабы-космонавтки дают мужикам-космонавтам? Говорят, их специально к этому готовят.

– К чему?

– Да блин, к сексу готовят. Ну чтобы в космосе физическое напряжение хоть как-то да снимать… шпили-вили, понимаете? – Иван потыкал пальцем одной руки в дырочку, сделанную из пальцев другой руки.

В глазах Андрюхи и Коли мелькнул огонёк непонимания. И Водкин психанул:

– Да вас что, компотом поят, который потенцию понижает?

Кандидаты отвели взгляд в сторону и тихо-тихо признались:

– Поят.

Иван взорвался:

– Так о чём мне тогда вообще в этой долбанной книге писать? Ни любви, ни войны! Настроение у космонавтов, видите ли, мне нужно описывать. А сексуальные эмоции – это настроение или как? Где интрига, завязка, кульминация, развязка, дети от разных отцов, в конце концов?

Глаза у космонавтов потухли, они стали молча, синхронно, очень медленно вскрывать темно-красные пакеты с космической едой и посасывать из них то ли вишнёвое желе, а то ли человеческую кровь:

– Не, не знаем, Витя Олегич, но вас вроде никогда такие вопросы не интересовали… дзен-буддизм, тяжелые транквилизаторы, грибы там всякие, нумерологию… это мы помним в ваших романах. А вот про секс, баб и младенцев – не, не помним.

Иван всмотрелся в надписи на красных пищевых пакетах, там черными буквами было написано «Борщ». И тут мир в глазах писателя перевернулся и встал на своё место:

– Всё нормально, всё хорошо, они обыкновенные ребята, просто начальство над ними немного подшутило: поди, сказали, что с ними будет у капсулы сам Пелевин, а не какой-то там никому-никому не известный Водкин-Безделкин. Так бывает, я сам люблю подшутить над читателями. Да и то, что Розгов ушел в черную комнату, тоже всё неправда – это, видимо, моя белая горячка.

Писатель свернулся калачиком на лапнике у кострища и задремал. А Коля Тихонов и Андрюха Бабкин схватились за мачете и отправились в темнеющую тайгу за дровами.

А ты спи, Иван Петевич, крепким, крепким сном! Тебе ещё и не такое привидится: вот знаешь что такое трутовый гриб, который обрывают сейчас со старой прогнившей берёзы молодые космонавты, нет? А они непременно заварят его тебе в чай.

Баю-бай, Иван,

Иван-иваныч-чай

всю боль в душе залечит…

Слышь, как свистит мачете?

Глава 5. Подвиг «Салют 7»

Когда писатель очнулся, Андрюха-Коля мирно сидели у костра на пушистых ветках рядом с ним, молчали и пили чай из пластиковых стаканов. Иван Петевичу были знакомы подобные медитативные практики, поэтому он не стал отвлекать исследователей от их внутренних ощущений и выполз наружу. Справить нужду так просто не удалось, представляете, сколько времени и матерщины пришлось потратить мужику, чтобы стянуть со своего тела и жопы космический балахон! Через час непосильных мучений Иван снова был полностью экипирован, отходы организма закопаны, а время он определил по солнцу: ночь, потому что солнца не было вовсе. Куцые жерди сосен непонятными тенями напомнили Ивану, что он не в ласковом мохнатом Подмосковье, а в Амурской жуткой жути. И если бы не игриво подмигивающий сигнальный костер, можно было запросто рехнуться.