Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 83)

В министерстве повестей

давно не было вестей,

потому как повестя

не писала сроду я.

В министерстве романистов

не хватало нам артистов,

видимо, артисты

не любили романистов.

В министерстве драматургов

шло как раз засилье урков:

что ни пьеса, то аншлаг.

Прям всамделишный гулаг!

В министерстве прозы

сдохли все мимозы:

просто наша проза

стала слишком взрослой.

Ну и всё на сегодня.

Министры ходят голодны

и на клички не откликаются.

А последствия: байки не баются

в устах трудового народа,

да большим таким хороводом

ходят слухи чи сплетни.

Мол, к церковной обедне

народ выучит «Азы» и «Веди»

и сразу в космос поедет

на телеге дядьки Егора —

бегом от такого позора!

На железном столбе

у высоком тереме

сидит кот, раскрыв рот,

а в его рот народ идёт

по одному, толпой, рядами,

и маленькими стадами.

Зачем идёт — не знает,

но идучи, рыдает:

— Ой ты, кот-коток,

род людской занемог

от тебя усатого!

Жизнью полосатою

жили мы, страдали,

смертушки не знали,

сеяли, пахали,

баяли, бывали

на далёких берегах

да на северных морях.

На Сибирь смотрели свысока,

и слагали про Ивана-дурака

сказки, небылицы.

Вот ты глянь на наши лица…

Но кот Баюнок,

поджав маленький хвосток,

на народ и не глядел,

а всё жевал его и ел,

да песни дивные пел:

что ни песня, то обман.

Вот такой у него план!

И чем злее был тот кот,

тем покорней шёл народ

ему в пасть, ему в рот. Вот.

А коль узнали вы себя в народе том,

не пеняйте на царя, что стал котом!

Ай вы, гусельники развесёлые,

слушайте сказы печальные,

сказы веские,