Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 76)

Атласное. Не порвать бы!

Суета, маета, бормотуха.

— На здоровье, девчуха! —

пьёт родной дядька.

А платье

самое расшитое,

и сердце у нас молодое.

Впереди дом и семеро дочек.

Не хочешь?

Не хочет, видно и тятя

тебя отдавати

в жизнь замужню.

А что делать-то? Нужно!

Казачок, казачок

посмотрел на мой бочок

и сказал: «Беда моя,

будешь ты моя жена!»

Казачок, казачок —

бедный, мелкий мужичок,

не простила я ему

«беду мою», а посему

топнула я ножкой,

брякнула серёжкой:

— Не буду я твоей женой,

коль ты весь не такой:

ни хорош, ни пригож

и на чёрта похож! —

развернулась и ушла.

А родня меня нашла

в его же хате да разуту.

Нет, любить я вас не буду,

дорогая родня,

коль вы ищите меня!

Ай, курлы, курлы, курлы,

любы были казаки

курам да казачкам.

А я пузо спрячу,

не смотрите вы туда:

не сглазьте, люди, казака!

Что молчишь ты, старый башмачник,

рассказывай, как «башмаки пилят»

короли и все те, кто там были,

они про тебя забыли,

а тебе до них нет и дела.

И я вроде хотела,

да не помню чего:

что-то я не успела,

видимо, подлатать башмачок.

Да конечно, башмачник,

я всё понимаю уже:

тот кто молчит, тот знает

сколько «гвоздей в башмаках»

у трудового народа!

Так куй свои лапти, башмачник,

а я подкую стишок.

Ведь короли мордастые

хотят и хотят ещё

молчаливых башмачников скорбных,

сильной боли в моей спине,

снов людей очень горьких

и в их башмаках камней!

Нас войнами обидели,

нам дали три рубля

на храмы и обители.

Обида не прошла.