Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 62)

Чем болели деды

На планете сидит дед,

во сто шуб одет,

а этому деду

и сто лет нету.

Сидит дед больной

и трясёт своей клюкой:

«Где ты, смертушка моя,

позабыла про меня?»

А Смерти было недосуг:

она ходила всё вокруг

да около меня:

«Где тут девка? Я пришла!»

Я в печали стих пишу,

а на Смерть и не гляжу:

«Уходи отсюда,

дед тя ждёт, паскуда!»

Уходила Смерть от меня,

но к деду нашему не шла,

лишь кричала ему:

«Не отдам тебе Землю,

корабли пущу ко дну!»

А у деда вина

во все стороны пошла:

он за всех людей вину

взвалил на голову свою.

Вот потонет корабля.

Дед: «Опять вина моя!»

Революция, пожар…

У деда боль и в горле жар.

Ах, дед, дедок,

как ты жил без порток,

умирай теперь за так,

коли сам не дурак.

Как по красной даль-дали

не плывут уж корабли,

ни пожаров, ни бунтов.

Дед сидит к всему готов,

он сидит и смотрит вдаль:

ни живет ли где печаль,

ни плескаются ль где воды,

и ни ходят пароходы?

Старик не выдержал и встал,

скинул шубы да сказал:

«Ах ты, подлая Смертя,

видно, смерть пришла твоя!»

И пошел напролом,

а вслед да за ём

встает армия ребят:

павших без вести солдат.

И зло ушло с планеты прахом.

Снял дедок с себя рубаху,

и припал к сырой земле:

«Ну, расти трава на мне!»

Маленькие войны —

маленькие беды.

И никому не расскажешь

чем болели деды.

Деды болели горем,

деды болели разлукой

и самою плохою

(поиском бога) мукой.

Дедам на печи не сиделось,

им в бой какой-то рвалось!

Хотелось им, ни хотелось,