Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 48)

Я слушаю и засыпаю,

а заснув, улетаю

и лечу далеко, далеко,

туда где жить нелегко,

прямо в город большой Москву.

Смотрю на людей, молчу

и хочется мне обратно

в лес, к коту своему и хатке:

туда где тепло и спокойно,

где деревья да воздух вольный,

где жизнь размерена и циклична —

зациклена на мне лично

и немножко на моей кошке.

Это понять не сложно.

«Какая ты, девушка, живущая в лесу?»

Я покорно свой крест несу,

хожу всё травами, травами,

росами, бликами, покрывалами

из цветов и веток.

Звериных деток

вылечиваю

сказками да предтечами.

От людей хоронюсь,

их злой воли боюсь,

они лесных красавиц не любят,

как найдут, так сразу погубят:

понесут на дыбу.

Видно вам, не видно?

Ах и дыбы да дыбы

стоят на матушке Руси!

На них девки шальные,

да скатерти расписные

на столах расстелены:

пьют, поминают неделями.

Вы на это смотрели ли?

Вот дыба стоит десятая,

на ней ведьма проклятая,

а ведьме шестнадцать лет.

Она нимфа лесная иль нет?

Вот и я в лесу заховалась,

в руки стрельцам не давалась,

не досталась и дядьке пьяному,

и даже царю буяному.

Травами ходила, травами

росами, бликами, покрывалами

из цветов и веток.

Крест свой держу крепко.

Не хочу, чтоб народ смеялся

надо мной поминальным весельем.

Вот и брожу одна тихой тенью.

Напишу я тебе письмо:

как живу, какое бытьё.

Напишу, напишу, написала б

кабы сердце моё не страдало,

если б сердце не рвалось наружу!

Напишу уж, покой твой нарушу.

Я хожу дорогами нехожеными,

говорю стихами несложными,

закричу — никто не послушает,

а молва все слова перепутает,

запутает народ мои речи,

перевернёт родное наречие.

И какая б ни шла я по свету,

недруг скажет: «Её хуже нету!»

Но раз я такая незримая,