Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 46)

«Не хотим на паперть,

не хотим в монастырь,

Люба, Люба, не ходи!»

Люба, Люба, Любушка

девушка голубушка,

брось проклятую дуду,

а то я с тобой пойду

в монастырь, на паперть.

Будет папа плакать,

начнёт мать по мне рыдать,

завалившись на кровать.

Не ходите вы туды,

куды богу нет пути,

куда нету ходу

даже пешеходу,

пешеходу смелому,

судьбу который делает

само-само-самостоятельно!

Какая у нас плакательная

песня получается.

Терпение кончается

у нашего народа:

— Иди за пешехода

ты, Любаша, замуж —

тридцать лет, пора уж!

Ах, была бы Водолеем!

Ходила б я с ковшичком,

ходила с кувшинчиком,

поливала б водой

весь мир молодой,

весь мир молодой неустоявшийся,

зыбкий мир, не утрясшийся.

После войн земля отдохнувшая

прорастала травой, прикорнувшая,

травой прорастала,

цветами расцветала,

сама себе радовалась.

Поливала б я водой, рыдала:

вы простите меня реки Ямала,

за то что я озорую,

водицу с колодца ворую

и лью на землю. Рисует

картину весёлый художник —

самый промозглый дождик.

На этой картине я

хороша, как сама весна —

красивая, молодая

и очень, очень большая:

большая, как мир, как природа,

как солнечная погода,

как ветер буйный и смелый!

Рисуй, художник умелый,

а я припаду к ручью,

сяду, вставать не хочу.

Вода прекрасна! Любуюсь.

Почему я ни с кем не целуюсь?

Журчи ручей да воду лей.

Как жаль, что я не Водолей!

Плакала царевна

горькими слезами,

думала всю жизнь ей

тёмными лесами

жить-поживать

да добро не наживать:

со зверьём лесным целоваться,