Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 40)

лунных жителей пожалела

и ни топит, ни мочит, ни жжёт,

а лелеет и бережёт!

— Эх, ты б замуж пошла за меня?

— А ты кто таков? Ну да.

— Беги тогда, девка, за мамкой,

пусть та приготовит санки.

Увезу я тебя на Чукотку.

А родителям вышлем фотку:

их дочь, куча внуков, хибара.

А что ж ты хотела, родная?

— Ой, ничего не хотела,

ведь внутри всё кричит: перезрела!

Увези меня, милый, отсюда,

клянусь, про Луну я забуду.

А приставы есть там?

— А как же!

У каждого галстук наглажен,

и ждут от тебя письма

с коротким ответом «да»!

Собралась я замуж, однако.

Зачесалась у бати срака:

— Доню, денег нет на это дело,

а с чего ты замуж захотела?

— Тятенька, пора бы, лет мне много,

вон Колян стоит возле порога.

— Ты скажи-ка своему Коляну:

пусть он свадебку сам и играет!

— Ну, папанечка, спасибо за подмогу!

— Извиняйте, доню, я не могу.

Я к маманьке (та у печки):

— Надо б замуж выйти вашей дочке!

Мать поварёшку лизнула,

как-то странно на меня взглянула:

— Ты б пошла, дровишек наколола.

— Мама, у порога стоит Коля!

— Правильно, пусть Коля и наколет;

а ведь замуж, донь, никто и не неволит.

— Да хочу я замуж, вы поймите!

Вы к Коляновым родителям сходите.

Что ж, попёрлись наши к родичам Коляна.

Также странно на меня смотрела его мама,

у отца его чесалась тоже срака,

в огород послал нас за бураком.

Хошь не хошь, а свадьба состоялась!

Я столы накрывала, старалась

и за водкой бегала с Коляном,

низко кланялись мы папам, мамам.

На гармошке я сама играла,

песни деревенские орала.

А как выпила, пошла я, девки, в поле.

Замуж ведь никто и не неволит!

Я проснулась и поняла:

совесть с планеты ушла,

совести больше нет,

закрылась она на обед,

в синем море купается,

а людьми и вовсе не знается,

в чаще сидит иль на небе.

И пока наши мысли о хлебе,

о домах, о яхтах богатых,

совесть ушла виновато

и больше уже не вернётся.

Она над нами смеётся

где-то в чужих мирах.