Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 37)

Люди добрые, я влюбилась!

А в кого и сама не знаю,

но по нему скучаю.

Встану, пойду с косою

по деревне, все двери открою

и найду его, хоть за печкой!

Сяду с ним на крылечко,

ни о чем он меня не спросит,

лишь косу стальную забросит

подальше куда-то, куда-то,

а заодно и лопату.

Не спешите меня хоронить,

я для вас ничего не сделала.

Мне б на свадьбе своей побыть

да платье примерить белое!

Ой да на нашу раскрасавицу

10 тысяч некрасавцев найдется:

«Мы тебя не сделаем счастливой,

мы тебя не сделаем любимой,

а ежели чего, с тебя же спросим:

почему таки мы нехороши,

почему живем мы небогато,

и пошто у нас кривые хаты,

в рукомойниках вода зачем застыла?

Как же так, царя ты не побила,

и весь мир не превратила в остров,

на котором жить было бы просто!»

Я думала, гадала, сомневалась,

с некрасавцами своими соглашалась,

ну а согласившись, заболела,

заболев, плохую песню спела:

как жила я вовсе небогато,

не имея ни двора, ни хаты.

Кошка воду выпила с корыта.

Вот, сижу больная, не умыта,

а до царской доли не допрыгнуть,

остаётся лишь к забору липнуть

у себя на острове дремучем

да кивать лишь ивушке плакучей.

Отвернулись 10 тысяч некрасавцев:

«Ладно, мы пошли, одна справляйся,

тебе ж не привыкать. Ну, поправляйся!»

Мне не привыкать, я поправляюсь

и на острове своем одна справляюсь:

я медведям плакаться устала.

Села, встала, села, встала, села, встала

и пошла по замкнутому кругу —

ни невеста, ни жена и ни подруга.

Зализывала я раны

каким-то образом странным:

то пила, то ела,

то в окно пустое глядела.

А жизнь как-то не торопилась

отвечать на «Ты б отпустила!

и не мучила ежедневно

своим временем верным».

А ведь лет было мне — середина.

Я у неба просила:

нет и не смерти даже,

а чтоб старость была покраше.

Но с чего бы ей быть покраше,

когда юность босая машет,

а невесёлая зрелость

кивает на дом, там серость

и полный таз мыла: