Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 36)

большое — просто вода;

больше его только слёзы

всех на земле матерей

и девичьи, девичьи грёзы.

Нет этого горя добрей!

— А зачем тебе, девочка, горе?

— Мне оно ни к чему,

но есть у поэтов доля:

«босяками» ходить по дну.

Поэтому я всегда дома,

поэтому и одна.

— Ну подари нам кусочек,

кусок своего бытия!

— Нате, берите ручку,

о бумагу дерите перо!

И о горе моём не забудьте

про лучшее бытиё.

— Какая сегодня история?

— Непроходимая боль!

— Какая погода на территории?

— Холод, дожди … уволь!

— Скучно тебе живётся?

— Ну что ты, ведь солнце

светит на этой планете,

а поэтому скоро лето,

когда-то оно случится,

и будет мне материться

значительно легче, поверьте!

— Ты бы сходила в гости.

— В гости? Вы это бросьте,

не до походов долгих.

— А ты была на Волге?

— Нет, не была, но хотела.

Знаешь, ведь я не успела

ничего сделать в жизни.

Вот и стихи повисли

нечитаемой паутиной

очень и очень длинной.

— Длинная паутина.

Ты к чему это, Инна?

— Так, ни к чему, а просто,

просто не ходим в гости

мы никогда друг к другу.

— Я — это ты, подруга!

Не спешите меня хоронить!

Положите на скатерть белую,

и не надо по мне скулить,

я для вас ничего не сделала.

Плачь не плачь, не вырастут розы,

от рыданий завянет цвет.

Некрасиво мёртвую спрашивать:

«Любила кого или нет?»

Не люблю, не люблю, не любила,

только косами травы косила,

косищами травы косила,

никого о том не спросила.

Петлю скрутила, лежу,

никем из людей не спрошенная,

не встану теперь, не пойду —

я трава зелёная, скошенная.

Я бы так век лежала,

но собака мимо бежала,

мимо бежала да разбудила.

И во мне невиданна сила

(не снаружи) внутри раскрылась.