Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 34)

Хороводы хороводить, огороды городить,

но если есть на свете мода, то по ней и надо жить!

Торговала я планетой

Торговала я планетой:

тебе зиму, ему лето.

Торговала я едой:

тебе кашу. Мне ж в пивной

пенку пенную от пива,

чтобы я была красива,

чтобы я была полна

снегом, ветром, и одна

засыпала, просыпалась,

говорила, улыбалась —

всё любименькой себе

да мерцающей звезде.

Проверяла я себя

на лето, зиму. А весна

улыбнулась: «Ну, встречай,

наливай мне, дочка, чай,

да продай уж всё на свете:

кошку, мужа, дом.» Но дети

посмотрели и сказали:

— Мама, как жила в печали,

так и дальше будешь жить,

и не надо ворошить

на планете лето, зиму.

Зыбь — не сон, а пелерина,

ей накройся и сиди

да стихи свои пиши.

Торговала я планетой:

ему зиму, тебе лето.

Торговала я едой.

Рот закрой, иди домой.

Бойтесь, люди, пересуда,

Перегуда, Пересвята.

Бойтесь, люди, душегуба,

Троекура, партократа.

Бойтесь, люди, бояться;

и не смейте смеяться

над моею обидой великою:

ведь кого на Руси ни покликаю,

никто ко мне не кидается,

народ на зов не сбирается.

Видимо, нет во мне силы.

Открою-ка рот я пошире

и позову Перегуда:

— Гыть, Перегуд, отсюда!

Гыть, а он не уходит,

все рядом орёт да ходит,

ходит и ходит кругами.

Боялась бы я вместе с вами

всех Переглядов на свете,

да выросли мои дети

и закончили школу.

Теперь с Троекуровым спорить

старую мать заставляют.

А я и не спорю, я знаю,

что от пересуда

не спасёт душегуба простуда,

не затмит партократа награда.

В общем, замуж за Пересвята

собралась я, добрые люди.

А чего ору? Не убудет!

Я сегодня рисовала

очень древнее чело,