Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 173)

Сестрёнка терпит, не плачет

(она взрослая, батрачит).

Прикрыл оконце, стало теплее.

Придёт весна, повеселеет

крестьянская доля несчастная.

Баба спит безучастная

к их общесемейному горю.

Привычка — дело дурное!

Небеса обетованные, повесть дивная:

деревянный дом, земля не глинная,

соха, метла и уздечка,

корова, свинья да речка.

Кобыла совесть забыла — пляшет,

петух крылами с забора машет,

кошка пошла до кота,

сижу на завалинке я.

Солнце играет.

Жинка не знает

какой я ей приготовил подарок:

там за сараем

стоймя стоит трон резной.

— Не садись, жена, погоди, постой!

Одень нарядное платье

да ленту атласную

вплети в золотую косу,

теперь садись. Пусть не скосит

нас бог запорожский!

Ты царица, я царь литовский!

— Ну и дурак же ты у меня, Кондратий!

Зря время потратил, —

вздохнула Оксана,

но исполнила, что муж сказал ей.

Совершив обряд,

я был рад:

— Ну вот, теперь мы под защитой великой!

А бог с неба безликий

смотрел, не глядя:

«Ну и дурак ты, Кондратий!»

Небеса обетованные, повесть дивная:

деревянный дом, земля не глинная,

небо, рай и поля плодородные.

Гуляй, казак с царской мордою!

От добра добра не ищут.

— Ты куда? «Где ветер свищет,

и ломает паруса

лишь вода, вода, вода!»

— Не туда тебе, рыбак,

хлипковата лодка так.

«Я плыву, ты не мешай,

корабеле ходу дай!» —

так монах сам с собой разговаривал

и от брега родного отчаливал:

не за рыбой он в путь пустился,

к нему в голову чёрт просился.

«Видно что-то не так», —

начал думать монах.

А захотелось служке божьему счастья:

влюбился он, вот несчастье.

И другого пути не нашёл,

как в лодочку прыг и пошёл,

погрёб, трусливо сбегая:

«Нельзя мне!»

— Не понимаю!

От добра добра не ищут.

Но ветра во поле свищут,