Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 148)

потому что воин Чистый

уже едет вслед за мной.

Я зову его с собой.

Ночью надо бы дочке

крепко и сладко спать,

ночью её кто-то хочет,

но надо идти воевать!

Смотрят вслед партизаны

белыя той войны:

«Ах, какая ты, девочка,

мы б за тобой пошли».

Вдаль идут партизаны,

у неё дорога своя.

Вы её не встречали?

Значит, мимо прошла.

Мимо я проходила,

мимо веков прошла.

И где б я ни была, не была

лишь по боям и шла.

А вслед мне глядят партизаны

белыя той войны:

«Ах, какая ты, девочка,

мы б за тобой пошли!»

Но я, как всегда, уходила,

а они оставались в строю.

И где б я ни была, где б ни билась,

лишь для них и живу!

Мужчина войны, не знающий мира,

он такой же, как я, он лепит себе командира

из тряпья поутихших пожарищ.

Вы в наши глаза глядели и не узнали

воинов из племени Войн.

— Порыдай, мой солдат, повой, —

говоришь ты мне, и я плачу.

Я ещё миллион лет потрачу

по планетам таким скитаясь,

где в моих глазах не узнают

воина из племени Войн.

Ты сегодня не мой,

ты рядом где-то воюешь

и вздыхаешь: «Опять балуешь

с каким-то пришлым мужчиной.

Я почти разлюбил тебя, Инна!» —

и плачет.

Но я то знаю: не значат

его слёзы совсем ничего.

Я уткнусь в чужое плечо:

как больно!

Мне на острове вольном не вольно.

А мужчина войны, он всё знает,

поэтому взглядом меня провожает

и говорит:

— Войны все от твоих обид.

Если парни плачут —

ничего не значит.

Когда же рыдают девчонки,

меняй платки и пелёнки!

А как разведчик горюет,

так кто-то где-то воюет;

но если сидит и воет,

так то мировое горе:

значит, его не пускают

к подруге, жене или маме.

Непростительны разведчику слёзы:

от слёз на улицах грозы,