Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 131)

И скажут мне там: «Ну здравствуй,

будь с нами ты лаской,

да хоть медузой Горгоной,

но хотим от тебя одного мы:

чтобы ты была нам женою,

дочкой, мамой, свекровью.

Иди-ка пройдись, родная,

тебя кто-нибудь да признает!»

Входы в миры, в миры входы.

Нет проще их, они просты.

Из мира в мир, из века в век…

Нет, не прорвётся человек!

А я легко прошла вперёд.

Там спящий мир. Но кто поймёт?

Очень, очень непросто

шагать по звёздам!

Мы, не зная родного наречия,

писали в вечность

и погибали.

Жаль, потомки о том не узнали.

Против фашизма

Твои пустяки

Вот ты сегодня живая,

и дочь у тебя молодая,

несмышлёная, и пошла в институт,

а у тех, кто ни здесь и ни тут,

дочерей больше нет.

Ты плачешь по пустякам,

а те, кто не здесь, а там

(у кого всех убили),

они родню хоронили

и о пустяках не мечтали,

они, как никто, уже знали:

пустяков для них больше не будет.

Ты плачь по своим пустякам. Не забудет

серое, серое небо

твои пустяки, горе их, кусок хлеба

у твоей дочери, её институт:

пусть науку грызёт, пока она тут.

Я устала стирать ваши лица

Не было на моих страницах печали:

города спокойно скучали,

лишь милые, трезвые дети,

убивая зверьё на рассвете,

приносили добычу в дом.

В том доме мы и живём

в окружении постмодернизма.

Нет, не странные у нас лица,

а привычные ко всему.

Только я никак не пойму,

почему на моих страницах

дома, города … пылится

бесконечное количество слов:

из них понастроили кучу мостов

трезвые, умные дети,

они не верят в йети,

а готовятся к новой войне.

Эти дети сидят на мне

свесив ноги

и зовут на подмогу

всё новых, трезвых детей!

Я не пишу повестей

из-за их тяжёлого веса

и холодных, блестящих глаз.

Я не любила вас —