Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 119)

и мочат, и мочат, топят,

пеной ядерных взрывов кропят.

Тебя тоже всё это задело.

Опять воином стать не успела?

Ты не печалься, а подожди,

смоют дождем дожди

общеземное горе.

Земля планета не нова.

Таких планет ты видала немало.

Почему ты на них не скучала,

как я?» — безбрежное небо вздохнуло,

спать легло и уснуло.

А королева Дождя

Всё топит и топит меня.

Я пропала.

Жаль, я в игры кровавые не играла,

как ты.

«Подожди дожди, дожди!»

Каменные души, каменные сны,

каменная площадь, каменный и ты

камень к камню поставил,

когда город свой ставил.

Камень под камнем на суше,

когда сам его и разрушил.

Камень за камнем — река,

река Времени. И душа,

вспоминая каменные миры:

как же быстро они ушли,

даже память их помнить не хочет!

А Вечность о вечном хохочет:

«Камень я в твою душу

кину. Вот будет случай

в жизни моей бесконечной!

Жила душа. Сгинет навечно».

Где-то на севере диком

живёт господин Пурги.

Мы ему говорили:

«Пропадом пропади!»

Но он забирал, сметая,

души и наши тела.

Умирая, мы твёрдо знали:

на землю пришла Пурга.

Камень, брошенный в душу,

проскользнёт и кинется вниз.

Нет ушей, но я слышу:

«Это мы, господа Пурги!»

Зло старее планеты,

зло древнее времён.

Откуда оно взялось-то?

И кто его подомнёт!

Металась душа по Вселенным,

калеча господ Пурги.

А они, воскресая из мертвых:

«Пропадом пропади!»

И я пропадала. Пропало

куда-то и Время само.

Умирая и Время знало:

зло почему-то живо.

Где-то на севере диком

ходит голодный зверь,

это Пурга безликий,

вечности пионер.

Руки у нас опускались

и опустились б совсем,

но живя тоже долго, мы знали: