Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 118)

Шумно в дыре и гулко,

пойду туда на прогулку.

Спустилась. Хожу и вижу:

каждый всё ещё дышит.

Ходят по дну реки люди,

они в это время будут

делать простое дело;

спать, есть или белой пеной

пачкать своё лицо.

Где рыба? Ушла на дно.

А на дне океана Вера

сидит и буянит: «За дело!»

Веру поднять бы со дна,

но как-то нога не шла.

А вот вам завтрашний остров:

остов без острова, просто

большая гора в океане,

пустая гора. Не с нами

безмятежные эти горы.

Мёртвые мы. На воле

лишь Надежда, Любовь да Вера

и плавающая фанера.

Сидим, вспоминаем войны.

Облака — не остров, не больно.

Будущее мерещилось куполами,

ангелами с крылами,

искусственными ногами

и даже бабушками с клюками.

А больше всего оно снилось

ядерным, ядерным взрывом

и тарелкой летающей,

никогда не взлетающей.

И было всё в этом мире

очень, очень красиво:

красота церквей с куполами,

ангелов ляпота с крылами,

органы глянцевые искусственные;

бабки с клюками, капустами

закидывающие тарелки летающие,

да деды ни о чём не мечтающие.

И вот, пока будущее лишь мерещится,

кто-то в церквях наших крестится,

ангелы машут крылами,

ноги танцуют. И с нами

наше сегодняшнее неудачное.

Зато так тотально прозрачное!

Если ты не такой, как я,

то приходит она, королева Дождя

и мочит, и мочит, топит!

Безнадёжно поэт мёртвый смотрит

с небес на всё это дело.

Королева: «Я зла не хотела

своей дорогой планете».

Но топит она всё на свете!

Города, селения, дети

в какой-то липкой крови.

— Не смотри на них, не смотри! —

шепчут ангелы с неба.

— А мне бы

спуститься

и Воином вновь родиться,

а не дикаркой поэтом.

«Ну да, — глохнет небо. —

Смотри, вот ты вновь родилась не такой, как ты.

Но опять приходят они, королевы Дожди,