Инна Фидянина-Зубкова – На стихи не навесишь замки (страница 113)

разукрашивалась пустыня,

хлеба снимали жнецы.

И никому не хотелось

завтрашней пустоты.

Лихо, лихое лихо,

далёкая, дальняя даль —

это мы уходили. Тихо!

На планету пришла печаль.

Из-за неё города крушились,

из-за неё пропадали сны

о каких-то мечтах великих.

С её именем гибли мы.

А она присядет неспешно,

отдохнёт век, другой у болота.

Как твоё имя? «Вечность.

Всё пройдёт, даже это!» —

скажет и ветром подует.

Тина вдруг болото съест.

Где-то голубь воркует —

это призрака треск.

Ну вот и всё, дорогая,

ты вряд ли вспомнишь о нас,

как мы любили, страдали…

Другой Вечности нас отдашь.

Она вздохнёт безутешно:

«Я вряд ли вспомню о вас,

о ваших смешных надеждах.

Другой Вечности? Нет, не отдам!

Жаль мне терять ваши мысли,

глупости, моду, успех.

Ваши войны большим коромыслом

на меня навесили грех.

Жаль мне терять всё это —

не подарю никому!

Я сама бы канула в Лету,

да в страшной трясине тону».

Да что они знают,

дети наших детей?

Они похоронки считают,

и фразу вечную «рот зашей»

заучивают наизусть.

Дети детей не обучены

почему-то строем шагать:

изобретают гаджеты —

их у них не отнять!

Кем-то история писана,

чей-то воюет солдат.

Детям детей на лысины

падает снегопад

то ли зимы новой ядерной,

то ли снег белый из туч.

Но дети детей не плакали,

у них нескончаемый Путч:

зима почти до обеда,

после обеда весна,

до полуночи где-то лето,

а ночь — это осень сама.

У наших внуков всё просто:

если есть пустой полуостров,

отдохнувший от ядерной пыли,

то там они что-то забыли,

им туда непременно надо,

давно там не было града,

который объявит войну

земному всему полотну!