Инна Фидянина-Зубкова – Былинки от Инки (страница 77)

он мал ещё, не догадался,

что мамку надо было куснуть

и тихо-мирно уснуть,

иль на случай самый насущный,

на деда в бой идти большущий,

а не бегать по тёмному лесу

в поисках волчьего интересу.

Малец лобик свой почесал,

развернулся и побежал,

на весь лес: «Маманя!» – ревел.

Чудо-юдо над ухом пел.

В свой дом Ивашечка забёг,

аж взмок,

а меч в лесу оставил.

Батя нашёл и розгами вдарил.

С тех пор рос сыночек послушным,

на войну ходил, как на службу,

с мечом деревянным на батю родного:

разок в зад уколет, не более.

Жили-были все на свете:

мужики, деды и дети.

Только бабы не было ни одной,

даже завалящей какой.

Не было баб и не надо!

Только какая ж отрада

дедам, мужикам и мальцам

шастать без баб по дворам?

А дворы то у нас большие:

на них лавочки. Мысли крутые

о щах, борщах и капусте

да чтоб в округе было не пусто.

– Не пусто в деревне и ладно, —

скажут они прохладно,

вздохнут тридцать третий раз

и друг другу выколют глаз.

Вот так мы и жили, значит,

друг от друга пряча заначку,

детей никогда не целуя,

на пьянках совместных балуя.

Жили б мы так и дальше,

да какой-то маленький мальчик

во сне вдруг что-то увидел:

– Мама, мама! – кричит. – Поймите,

есть ещё бабы на свете,

они как мужики и дети,

только с губами такими

и волосами прямыми,

длинными волосами,

они их зовут косами.

Слушали старики, дивились:

– Вот нам бы такие приснились!

А мужики осерчали,

в путь далёкий собрались,

на лошадей и в поле:

– Надоела нам такая доля!

Доскакали до первой кочки,

(а дома ведь плачут сыночки)

и развернулись обратно,

домой едут, на душах отвратно.

И дальше всё, как по кругу:

работа, сарай, простуда,

от мальцов головная боль,

от стариков – мозоль.

А малец то губу закусил,

обиду отцам не простил: