Инна Фидянина-Зубкова – Былинки от Инки (страница 68)

и не слушайте, что вам другие пели.

Гой еси, гой еси,

ходят слухи по Руси.

На метелицу сердце не стелется:

на тёмны леса,

на белы волоса

да на грусть, печаль.

– Ты меня не встречай!

Кому борозда бороздится,

кому пшеница родится,

а я на пределе терпения:

нет силе моей применения,

нет супротивничка рьяного,

поединщика нет буяного

удалому молодцу,

не ходившему к венцу!

Век на век, день на день.

– Бередень, бередень, бередень, —

карчет с ветки ворона.

– Она долдонит,

надо мной надсмехается.

Или чёрт чумной изгаляется?

Ай ты, старый мужик Будимирович,

ну дурень же ты, гриб корзинович!

Ты б не шлялся по лесу без совести,

глянь, колтуном уже волосы.

Коль на Руси тишь да гладь,

надо дома сидеть и ворон считать:

раз ворона, два ворона, три ворона.

А до коня вороного

как дотронешься,

так умом, богатырь, ты и тронешься.

Не пугалась бы ты, Русь, добра молодца,

добра молодца Добрыни Никитича:

хоть и грозен взгляд, хоть и ус в вине,

ай и посеку то, что не по мне,

но за плутов князей я не прятался

и на бабской доле не сватался,

да словами не грешил,

а на ворога спешил!

Эх, Россия-мать, – песни ей бы слагать.

Два раза не умирать,

а один раз помру так помру,

слава вечная мне к лицу!

Слава вечная,

человечная,

не во каменных плитах отлита,

а в сердцах смутным чувством разлита:

не ври, не воруй,

враг пришёл – так воюй!

– Что вы смотрите, други-недруги,

чего душу мою мозолите,

рты раззявили непотребные,

пошто коней своих холите?

Одевайтися, собирайтися,

поехали-те силушкою мериться,

боевым духом обмениваться,

челами биться, помирать ни про что!

– Да за что ты, Соловей Будимирович,

над нами так изгаляешься,

от силушки своей маешься!

Зачем умирать нам зазря,

али сила тёмна пришла?

– Да нет, не пришла. Просто негоже

воинам по пирам сидеть,