Инна Фидянина-Зубкова – Былинки от Инки (страница 62)

как одеты странно горожане:

каждого глазами провожает.

– Почему же на меня никто не смотрит,

по другому я одет, походно? —

удивляется детина богатырска,

а от вони уж не дышит носопырка!

И не знал богатырь, не ведал,

что он «дурак-театрал» пообедал

и с кафе идёт в свою театру, —

так прохожие думали. Обратно

захотелось в прошлое вояке,

страшно ему стало, чуть не плакал.

Машины, дома, вертолёты,

ни изб, ни коней, ни пехоты!

Лишь одна бабуля рот раскрыла:

– Чи Иван? А я тебя забыла!

Плюнул богатырь и провалился,

белый свет в глазищах обострился,

засосало воеводушку куда-то.

Родные его рыскали по хатам,

не найдя, вздохнули облегчённо:

– Кончился век богатырский, почёстным

пирам даёшь начало!

Только жалобно Настасья кричала.

Да кто ж её, Настасью, будет слушать?

Народ брагу пил, мёд кушал.

Вдаль глядящими глазами,

внутрь сидящими сердцами,

смотрят богатыри в небо.

Что там, враг или стебель

колыхнулся от ветра?

А вокруг бед то:

беда налево, беда направо,

беда позади, из-под ног и прямо,

от потравы подохли кони

(вражина шпионит).

– Сила, сила, сила,

сила така не всесильна!

Был бы я выше ростом,

как башня матросска,

тогда я б над врагами склонился

и как мух прихлопнул, не поленился!

Вот тогда бы я был, как Батый!

(слух такой о Батые ходил)

Хорошо что ты не Батый, сынок,

хорошо что ты богатырь и смог

за родную мать постоять!

И отец гордится: «Сына не взять!»

А на небе туча-предтеча.

Слушали б вы мои речи

и на врага шли смело!

А я подвиги ваши набело

новой краской перекрашу.

Знай, что ли, наших.

– Вы направо, воины, не ходите,

там лес плохой,

леший и водяной.

Прямо тоже не суйтесь,

там самый шумный

монгол кочует,

ваш дух уж чует!

Езжайте, братцы, налево,

там жёны верны,

дворы и хаты,

коровы, козы, ребята.