Инна Фидянина-Зубкова – Былинки от Инки (страница 45)

ехал от града Киева,

с пированьица великого к себе домой,

к супружнице любимой на постой.

Застала меня ночка тёмная

у баньки новенькой.

В ней и надумал ночевать,

всё не в чистом поле спать.

Баньку натопил, помылся,

уснул. А утром пробудился,

ноги резвы отказали.

Что такое, ты не знаешь?

Егор в ответ: – Да всё сошлось!

Без нечисти не обошлось.

И в дом за тятькой побежал,

домашним новость рассказал.

Те выслушали и бегом к бане.

Отец с матерью первые самые,

за ними кошка с собакой.

Слепая курица, однако,

догоняя всех, кудахчет:

мол, что всё бы это значит?

Глава 3. Семья Егора снимает чары Банника и освобождает богатыря

Прибежала к бане семья,

оглядели богатыря,

призадумались,

каждый умный ведь,

свою думку вперёд проталкивает.

У бабы рот не умалкивает,

настаивает на порче.

Пёс: «Разбойники, точно!»

Кошка во всём винит блох.

Курица в ноги людей клюёт

за то, что в угоду баннику

чернушке устроили «баиньки».

– Банник! – отец догадался

и до Ставра Годиновича докопался: —

Ты, воин, в баньку как вошёл,

поклонился ль хорошо

банному хозяину?

– Не, о том не знаю я.

– А разрешения просил заночевать?

– Да нет, не мог сего я знать!

– Крест православный с себя снял,

под пятку его запихал?

– Я забыл всё.

– А когда в бане мылся,

оставил в ушате водицы,

веник, обмылок от мыльца?

– Не. – Дурна твоя башка!

– Хочу румян-бок пирожка!

– Погодь, не времечко жевать,

пирог и в рот не сможешь взять.

Сейчас у Банника прощения проси

да поклонись ему разочка три.

– Поклоняться я не можу,

присох к лавке. Совесть гложет.

– Ну что ж, мы за тебя челом побьём.

И не тужи, есть зло – согнём!

Хозяева поклонились хозяину банному,

извинились за гостя самозванного.

Содрали с груди Ставра

крестик православный

и в его же сапог запихали.

Медовой водицы дали

нашему воину