Инна Фидянина-Зубкова – Алиса и Диана в темной Руси (страница 44)

– В лагерях они черти чем заняты, эти дети, учат друг друга плохому, да и только! Мы не хотим потерять тебя как личность.

В общем, непонятно почему, но и со стороны взрослых подростку было отказано в пребывании на территории летнего оздоровительного лагеря. Казалось что все, кроме Дины, знали: лазить по сказочным лесам более безопасно для взрослеющего человечка, чем по реальным накопителям гормонально бунтующей биомассы. А пока вся семья отмахивалась от младшенькой, старшая до мелочей продумывала вылазку в Заболотье:

– Эту одежду мы оденем в путь, – раскладывала она на диване вещи. – Кроссовки, а с собой возьмём много еды (так как ты тоже понесешь рюкзачок), а ещё упакуем плед, нож, термос, спички, зажигалку и лопатку.

Девочка с опаской покосилась на деда, а мама Инна вздохнула и приняла волевое решение:

– Я сама куплю вам лопатку, нож, термос и прочее. Хотя термос… Как его закрутить так, чтобы он открывался при любых обстоятельствах?

– А никак! Волшебство есть волшебство, – задорно вякнула Дина.

– Ну тогда возьмите не только термос, но ещё и несколько плотных полиэтиленовых пакетов, – предложила мать. – Наберете живую воду в один пакет, завяжете его, засунете в другой пакет, снова завяжете и так ещё пару раз. А когда надо, сделаете надрез, и вода выльется! Только нести такую жидкость надо очень аккуратно.

– Вот то-то и оно! – сверкнула глазами Диана. – А если полиэтилен в итоге превратится в железо?

Но тут их рассуждения прервала пришедшая к ним в гости тётя Нина – бабушкина подружка, а по совместительству ещё и медсестра в мгачинской поликлинике. Она каким-то чудесным образом тоже была в курсе замысла сестёр.

– Никаких пакетов, загрязняющих окружающую среду, брать с собой не нужно! Я дам вам лекарство, которое поднимет на ноги даже слона. А ну пошли учиться делать уколы в попу.

– Нин, ты что, с ума сошла? – подоспела ошалевшая от всего происходящего наша бабушка. – Что ещё за лекарство такое?

– Магнезия, просто магния сульфат, народное, так сказать, средство от похмелья! – ответила тётя Нина и весело засмеялась.

Она младше своей подружки на целых пятнадцать лет, а поэтому хохотать была пока в состоянии. Чего за бабой Валей не замечали уже чёрт знает сколько лет.

А пока весёлые девочки отрабатывали на конопатой заднице своего деда технику внутримышечных инъекций, баба Валя громко икая, поплелась варить своё собственное зелье от богатырского похмелья (ну чистой воды баба Яга!) А Инна Ивановна, тоже горько всплеснув руками, побежала в магазин с длинным списком старшей дочери – покупать дорожный инвентарь.

К следующему дню всё было готово для отправки детей в другую галактику. Тьфу ты! Непонятно куда и зачем. Тем не менее, решили отметить это дело великим застольем и обильными вливаниями в организмы кваса и не только его. А пока взрослые в семье Зубковых и тётя Нина ели, пили, веселились и орали дурными голосами русские народные песни, отпрыски собирались в далекую галактику. Тьфу ты! В Заболотье. Они почему-то были уверены, что попадут именно туда. По крайней мере, им так хотелось. Из-за ворона Тимофея, из-за Сказочницы? Ну конечно же из-за ворона Тимофея! А Сказочница… ну что Сказочница… вон она сидит в своём молодом обличии за общим столом безумно уставшая, квасом балуется и не только им.

– Нервы, видишь ли, она лечит да папку, поди, вспоминает! – психанула Алиса.

– Нет, не вспоминает, тебе показалось, – поникла Диана. – Если бы вспоминала, позвонила бы ему.

А пока мать весело вспоминала своего мужа, её чада всецело были заняты сборами. В новенькой фляжке весело плескалось бабушкино зелье, в термосе питьевая вода, в кармашке рюкзака шуршали одноразовые шприцы с упаковками сульфата магния; а второй рюкзак самодовольно хрюкал, доверху набитый хлебом, салом и луком. Ну, а что вы хотели: чтобы растущему детскому организму положили в дорогу колбасу и разносолы? Фиг вам, экономический кризис в стране ещё не закончился, а уж во Мгачах тем более.

О-хо-хох, провожать сестёр в тот злополучный тоннель так никто и не отважился.

– А чего их провожать то? – решили все. – Они же быстро: туда и обратно!

Ну да, ну да, оторвать от весело дребезжащего стола свои седалищные нервы, ох, как тяжело! Ну и ладно, наши дочки сами оделись потеплее, обулись и отправились на сопку под дикий истерический хохот Ивана Вавиловича. Представили себе эту картину? Нет, а зря. Подружки миновали огород, картофельное поле, самоотверженно полезли на сопку (с наклоном где-то в 15 градусов, не больше), а тяжёлое сморщенное лицо деда чёрной тучей всё висело и висело над внучками, изрыгая гром и молнии:

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

– Зря мы ранцы набили такой тяжестью, – пыхтела Диана, с опаской косясь на грозовую Иван-тучу. – Пока до чертового лаза доберемся, сдохнем!

– Иди, иди, – ткнула её в спину более рослая и сильная девушка. – Ты всего лишь лёгкий плед несёшь со всяким хламом, а я сало тяжеленное!

Ну вот и заброшенная геологоразведочная шахта развалилась чёрным зевом голодной земли посреди подлесья. Жуть! До того страшно, что даже смех деда Вани трусливо улизнул обратно в свою хату. Походницы остановились. Надо лезть.

Ну надо так надо. Алиса шмыгнула первой.

Не успели сёстры проползти и метр сырого пространства, как за ними захлопнулась неизвестно откуда взявшаяся дверь. И вдруг в пещере стало светло, сухо и тепло. Пол под руками и коленками оказался деревянным, стены и потолок тоже деревянными, а свет болтался сам по себе. Он подмигнул гостьюшкам, и глаза впереди ползущей девушки наткнулись на еще одну дверь, на которой было написано «Богатырская сечь». А Дина оглянулась назад и увидела, что на той двери, которая за ней захлопнулась, было накорябано: «Это Сахалин, детка!»

– Ух ты! – только и успела выдохнуть старшенькая и долго не раздумывая, головой толкнула дверцу в тёмную сечь.

И тут на девчат обрушился яркий солнечный свет. Они, кряхтя и чертыхаясь словно старушки, выползли наружу и встали с колен. Дверь в лаз, как всегда, с шумом захлопнулась. И обзавелась, на этот раз, пудовым богатырским замком, который не с первой попытки, но всё же замкнулся, а затем с шумом вздохнул, успокоился и захрапел.

– Дурачок какой-то! – крякнула Дианка, показав на замок и покрутила пальцем у виска.

Алиса неодобрительно помотала головой на действия сестры:

– Не плюй в колодец, пригодится воды напиться, – назидательно сказала она ей.

– Чего? – не поняла младшая извилистых мыслей старшей.

– Замок нам может ещё понадобится домой попасть, а ты на него дразнишься.

– Да, да, нехорошо это, – приоткрыл замок зенки и умолк, а его глаза исчезли так же внезапно, как и появились.

– Прости мою душу грешную! – прыснула Динка на такие чудеса и захихикала.

– Дура! – отмахнулась от неё сестра и осмотрелась.

Их ноги стояли на жухлой траве, а со всех сторон хмурился горизонт. И куда ни плюнь: везде бескрайние поля, а рядом с ними небольшой «пуп земли»: бугорок, из которого они выползли. Алиса отвернулась, она не хотела рассматривать дубовую дверь и висящий на ней замочище, отрезавший им путь домой.

– Вот тебе и Заболотье! – горько кивнула четырнадцатилетняя на «степь да степь кругом».

– Это же круто! – не поняла её стенаний та, коей исполнилась чёртова дюжина лет. – До богатырей рукой подать.

– Рукой, – ухнула филином Алиса. – А до моего друга Тимофея и ногой не достанешь.

И она принялась кусать губы от досады. Диана уже знала, чем это может закончится: пойдёт кровь, потекут слёзы и вся жизнь младой Алисы свет Олеговны окажется пустой и бессмысленной в этом сжиженном пространстве вселенной. Срочно, срочно нужно было остановить эту зарождающуюся очередную панику, и Диана сделала невероятную для своей кошачьей лени вещь:

– Пошли! – буркнула она и потянула сестру куда глаза глядят.

А её глаза глядели на юг. Нет, на север. Впрочем, неважно. Казалось и само солнце не знает, где тут у него восток, а где запад. Оно смешной лепёшкой болталось в небе и глупо улыбалось, разглядывая как под ним (там, в самом низу) бегают и мельтешат туда-сюда до зубов вооружённые монголы в поисках русских витязей. А ещё светило искоса поглядывало на самый край Богатырской сечи, где медленно, очень медленно передвигались две малолетние барышни в неизвестном направлении.

И передвигались бы они так долго-долго, да притомились. А утомившись, перекусили, завернулись в теплый бабушкин плед и уснули.

– Дзинь! – брякнуло обидчиво солнце и тоже закатилось спать.

Проснулись красавицы от того, что кто-то с серьёзными намерениями принялся выкручивать им носы.

– А-а-а-а-а! – закричала Алиса от боли.

– А-у-у-у-а! – подавилась Диана от тех же чувств, и обе в ужасе выпучили глаза. – Ты кто?

Над ними стоял маленький, мохнатенький, сморщенный, зелёный человечек в одежде из трав. Он отпустил человеческие носы и самодовольно прошамкал:

– Я дух луга, помогаю росту трав, готовлю их к цветению и сенокосу. Это всё мои владения. – провел он рукой вокруг. – А вы то кто?

Заспанная Алиса приподнялась на локтях, и пока её сестра безуспешно пыталась поцарапать безобразника, ехидно процедила:

– Здравствуй дедко Луговик, извини что мы тут твою траву немножечко примяли. Не обессудь, не у кого было разрешения спросить.