Инна Фидянина-Зубкова – Алиса и Диана в темной Руси (страница 42)
– Да, да, – выдохнула младшенькая. – И к деду с бабушкой, пока они живы. И к папке, покуда он совсем не испортился и не превратился в Грибнича.
Все выдохнули, хохотнули и стали прощаться. Алиса вспомнила про свой рюкзак с живой водой и побежала за ним в другой конец хаты. Рюкзачок совсем прохудился.
– Придется папке новый покупать, – вздохнула детка, достала термос царя-самодура, повертела его в руках, подумала и протянула старушке:
– На, коль будет совсем от хвори тяжко, хлебни! И рюкзак бери, он крепкий. Если залатать, то можно за грибами с ним ходить или за травами.
– Да я как-то к корзинкам привыкла да к коробу.
– Бери, бери, короб у нашего деда есть – деревяшка неудобная, а корзинки руки к земле тянут.
– К земле, – согласилась бабулька. – К земле… Вот и вы заспешили домой. Ваши дед с бабкой как помрут, так внучки их и похоронят. А кто меня хоронить будет? Он?
Карга с тоской взглянула на Тимофея, тот отвернулся, скрывая свои бусинки-слёзы. Девочки почернели:
– Попьешь живой воды и будешь жить дальше. Там еще много осталось.
– Ладно, – ухнула пожилая женщина, обняла дочек в последний раз и с силой вытолкнула их за дверь в белую-белую бездну.
– Кар-кар-кар! – истошно заголосил ворон и поперхнулся.
Сказочница осторожно закрыла дверь, и загадочный свет исчез.
– Пойдем, пойдем, Тимофей, кушать, самовар уж битый час остывает, – засуетилась новая хозяйка птицы.
И только теперь она позволила себе выпустить из глаз соленую прозрачную жидкость. Слезы?
– Ай нет, показалось.
Алиса летела целых полтора дня в воздушном пространстве и думала: «Где-то рядом должна лететь моя сеструха».
Девочка крутила головой по сторонам, но Дины нигде не было:
– Это странно, что я возвращаюсь домой не через геологоразведочную шахту, а по небу. Хотя, какое это небо? И не небо вовсе, а пустота. Совсем не страшная пустота, вроде как сон. Да, наверное, я сплю.
Вдруг вдали замелькали буквы: «Добро пожаловать в Правь».
«Ну, хорошо, – подумала Алиса. – В Правь так правь.»
И она медленно подлетела к невесть откуда взявшемуся деду с длинной бородой, в красной рубахе и с трезубцем в руке, а из другой его руки сверкали молнии. Дедушка хитро улыбнулся и сказал:
– Здравствуй, доченька, чего хотела?
Дочка закончила свой полет, встала ногами на что-то мягкое рядом с дедом и пожала плечами:
– Домой хотела. И это, сестру увидеть. Где она?
Дедушка разочарованно поник, еще раз сверкнул молнией, и тут же из ниоткуда появилась ничего не понимающая Диана.
Дети кинулись друг к другу. Дед молчал. Молчание затянулось. Девчонки немного оробели.
– А я бог Сварог, – внезапно сказал старец. – Я сварганил этот мир.
Сварог разгладил свою белоснежную бороду:
– Просите чего хотите, пока я добрый.
– Дык мы это, домой хотим, в Мгачи, – улыбнулась Диана.
– Врете, – сказал Сварог. – Кто-то из вас желал поискать себя даже в Прави.
– Я, – смутилась Алиса. – Ну, я просто обдумывала все варианты. Извините.
– Возомнила себя богиней? – хмыкнул бог. – Ну, иди, поищи себя среди наших, у нас богинь-красавиц много, авось и отыщешь.
Алиса разочарованно осмотрела пространство: зияющая пустота от края до края и ничего более. Нет ни солнца, ни облачка! А главное, ноги… Ее ноги упирались не в материю, а в мягкую, колышущуюся пустоту. Стоит только взмахнуть всего одной-единственной мыслью, сгустившаяся пустота разжижется и тело полетит.
– Нет, – сказала старшая. – У меня пропало желание выискивать себя тут. Здесь скучно. Не хочу быть вашей богиней. У нас свой бог есть, наверное. Не знаю. В моей семье не принято о нем говорить.
Она уже догадалась, что Правь – это не ее сложно устроенный мир с предполагаемым единобожием, а продолжение сказочного мира. По сути, та же самая сказка, только скучная. И даже если она и выполняет тут роль какой-нибудь богини, то и пусть себе выполняет тихонечко. А сегодня, сейчас ей очень хотелось на Сахалин, чтобы хоть еще немножко пожить в человеческом теле со своими папой, мамой, дедушкой и бабушкой в теплом мгачинском домике, походить в школу, помечтать о будущем и так далее. Судя по выражению лица Дианы, ей хотелось того же самого.
– Нет, – замотала головой Алиса. – Мы в реальный мир хотим. Там у нас тоже есть свой рай и ад.
– А ты уверена, что попадешь в тот рай и ад, а не в нашу Навь, Явь или Правь?
– Не уверена, – потупила взор Алиса. – Я больше не смогу быть вообще уверенной в чём-либо. Никогда не смогу!
Диана нахмурила брови:
– Итак, дедушка, по вашему миру мертвых у нас нет никакого желания лазить. В вашей Яви мы только что побывали. И в сказочном раю, по-видимому, тоже. Отпусти нас домой. А когда мы там состаримся и умрем, то сами разберемся, в какой из миров нам лететь. Ладно?
Сварог хмыкнул:
– Логично, только разбираться будете не вы. А я или бог реального мира. Хотя реален ли тот мир? Вот в чём вопрос.
У Дианы глаза вдруг блеснули бледно-голубым светом:
– Всё относительно, детка!
Сварог почему-то испугался.
– Ладно, ладно, идите, бог с вами, – промямлил он, отшатнулся от гостьюшек и щелкнул пальцами.
Девчонки оторвались от пустотной тверди и полетели! Они летели ровно полтора дня без тоски и печали, без голода и холода, видя друг друга и пытаясь переосмыслить всю свою жизнь. А когда жизнь полностью переосмыслилась, они внезапно приземлились у знакомого им холма. И увидели деревянную дверцу.
– Наконец-то! – сказала Дина, взялась за дверную ручку и открыла ее.
Неприветливая темнота пугала, но не бывшую кошку. Первый пошел! Второй пошел! Девчушки залезли внутрь. В пещере было светло, сухо и тепло. Пол под руками и коленками оказался деревянным, стены и потолок тоже деревянными, а свет болтался сам по себе. Он подмигнул, и глаза девушек наткнулись на другую дверку, на ней было написано: «Это Сахалин, детка!»
Туда и надо было ползти. И они поползли. Диана доползла до заветных дубовых досок, толкнула их головой, дверной проем открылся, и мгачинский лес, качнувшись, показал малышкам свою мягкую, добрую полянку: «Всё, приехали, вылезай, поспешай, в печи зреет каравай!»
– Мама! Дед! Баба Валя! – сиреной скорой помощи ревели сестры и скатывались с горки к дому.
Копошащаяся в огороде спина Ивана Вавиловича дрогнула, правая рука схватилась за сердце, голова медленно повернулась в сторону несущихся, как с пожара, внучек, а тело почему-то обмякло, и ноги стали ватными.
– Что случилось? – прохрипел дед и присел от сердечной боли на корточки.
Валентина Николаевна оторвала зад от капустной грядки и тут же снова уронила его на землю.
Инне Ивановне ронять на плодородную почву было нечего – она ушла в магазин.
Внучки повалили деда (бабушка и так уже валялась):
– Как же мы соскучились!
А когда старики немного очухались от жарких объятий свихнувшихся внучат, то очень сильно разозлились:
– Вашу мать, до инфаркта доведете!
– Наша мать!
– Где она?
– За хлебушком ушла да за колбаской, кормить придурочных детей хоть чем-то, да надо!
Сестры отклеились от бабы с дедом и полетели в магазин. Переполошив всю очередь, набросились на мать. Мгачинцы хотели было сдать Зубковских выкормышей в психушку, но передумали, пожалели: