Инма Рубиалес – Там, где мы настоящие (страница 3)
Я вскакиваю. Животное отпрыгивает назад и выгибает спину в оборонительной позе. Это черный кот с зелеными глазами, и выглядит он довольно рассерженным. Как, черт возьми, он сюда забрался? Вчера я точно закрывала окна.
– Ты меня напугал, – упрекаю я его, переводя дыхание.
В ответ раздается фырканье.
Я оглядываю спальню, и вся тяжесть последних дней снова наваливается на мои плечи. На секунду я забыла, где нахожусь: в крошечной деревушке в Финляндии, в восьми тысячах километров от дома, вдали от отца и его новой семьи. Вдали от всей моей жизни. Вдали от Майка.
Кот мяукает.
– Ты здесь не останешься, – предупреждаю я.
По крайней мере, теперь у меня есть цель – выдворить это чертово создание из моей чертовой комнаты – и благодаря этому, кажется, я окончательно не раскисну.
Он невозмутимо смотрит на меня уже с прикроватной тумбочки. Уселся прямо рядом с моим телефоном. Видимо, рассчитывает, что я потянусь за ним, – чтобы сразу цапнуть за руку. У меня никогда не было домашних животных, но о кошках я знаю точно: они любопытные, равнодушные и коварные. Именно поэтому они мне никогда не нравились. Особенно ненавижу их сейчас, когда думаю, что, если спросить Майка о моей нынешней репутации, он бы, наверное, описал меня теми же словами.
«Любопытная, равнодушная и коварная».
«Как ты могла уйти? Как ты могла бросить меня здесь?»
В дверь стучат.
Я осторожно выбираюсь из постели, не теряя из виду нежданного гостя, на случай если он вдруг решит накинуться. Даже через два слоя носков я чувствую, насколько холодный пол. Чтобы выглядеть более или менее прилично, я снимаю пижамные штаны, оставив только термолосины. Ночью я не послушалась совета Джона и погасила огонь перед сном, хотя к тому времени домик еще не успел прогреться, – мне было страшно спать с горящим камином. Конечно, тело не привыкло к таким температурам, поэтому пришлось импровизировать. Я не могла сомкнуть глаз, пока не надела на себя почти всю одежду из чемодана.
Понятия не имею, сколько я спала. Подхожу к двери.
– В моей комнате кот, – жалуюсь я, как только открываю дверь.
– На самом деле это ты в
Это не голос Джона.
Я поднимаю глаза. Сегодня на улице светло, не то что вчера, и я вижу все вокруг. Зимний пейзаж Финляндии завораживает. И именно он должен был захватить все мое внимание. Дикая растительность, земля, покрытая снегом, замерзшее озеро, ветер, раскачивающий ветви деревьев, оранжевое небо, солнце, прячущееся за горизонтом.
Но я не могу оторвать взгляд от парня передо мной. Он облокотился на перила крыльца, засунув руки в карманы куртки. Глаза у него зеленые с карим отливом, а волосы длинные и лохматые – каштановые, волнистые, но не кудрявые. В нем есть что-то такое, что заставляет мое сердце биться чаще, и я изо всех сил сжимаю дверную ручку. Не совсем понимаю, в чем дело, но предполагаю, что проведу значительную часть своего времени здесь, пытаясь это выяснить. Возможно, все дело во взгляде. Он смотрит на меня, как будто видит призрака. Тишина затягивается, и мгновения кажутся вечностью.
– Мы не встречались раньше? – Вопрос вырывается сам собой. Я вижу в этом парне кого-то до боли знакомого.
Что-то мелькает в его глазах – не могу понять, это удивление, грусть или разочарование. Впрочем, оно исчезает так быстро, что, когда он одаривает меня своей очаровательной улыбкой, я думаю, что мне просто показалось.
– Добро пожаловать в реальный мир, Спящая красавица. Я уж думал, ты никогда не проснешься. – Я улавливаю некоторое напряжение в его плечах под теплой коричневой курткой. В остальном он выглядит таким спокойным, что если не наблюдать за ним пристально (как это делаю я), то и не заметишь, что это лишь фасад. – Я Коннор Оксман, – представляется он, – один из сыновей Джона.
Несколько лет назад, в старшей школе, я узнала о феномене человеческого мозга под названием «летологика». Это слово происходит от греческого, где
Интересно, испытывает ли он то же самое по отношению ко мне. Скорее всего, нет и я просто брежу. Возможно, всему виной усталость, смена часовых поясов или еще что-то в этом роде.
– Сколько я спала? – немного смущенно спрашиваю я, потому что у меня болит голова и восприятие времени еще не наладилось. Да и темнеет тут так рано, что полагаться на ощущения не стоит.
– Почти целый день. Но я уверен, что это меньше, чем тебе необходимо. – Он бросает на меня оценивающий взгляд. Я вопросительно поднимаю брови, и он добавляет: – Почему у тебя такой вид, как будто ты вернулась из снежной экспедиции?
– Замерзла. – Сейчас я жалею, что не глянула в зеркало, прежде чем открыть дверь, но я не хочу показывать, что нервничаю из-за этого.
– Я думал, отец оставил тебе горящий камин.
– Я потушила его перед сном. Не хотелось сгореть заживо.
– Ты предпочла бы замерзнуть насмерть. Я тебя понял.
– У меня есть пледы. И одежда. – Зачем я вообще оправдываюсь? – Можешь забрать своего кота из моей комнаты, пожалуйста?
Услышав меня, Конрад цокает языком, и я напрягаюсь, когда он идет в мою сторону. Наклоняется, чтобы оглядеть комнату. Внезапно он оказывается так близко, что я инстинктивно задерживаю дыхание. Сжимаю дверную ручку до боли в пальцах.
– Его зовут Онни. По-фински это означает «удача». И у него свободолюбивая натура. – Конрад быстро отступает, но я все еще напряжена. – На самом деле удивительно, что он тебя не выгнал.
Отлично.
Я фыркаю, разворачиваюсь на пятках и возвращаюсь внутрь. Воспользовавшись тем, что дверь осталась открытой, Коннор заходит следом без приглашения – что меня почему-то совершенно не удивляет. Едва увидев его, кот мяукает, спрыгивает на пол и тут же начинает тереться о ногу. Хозяин нагибается, чтобы его погладить.
– Черный кот по имени Удача? – Я только сейчас осознаю это и останавливаюсь. Присаживаюсь на колени перед чемоданом, чтобы найти, что надеть.
– Мне показалось это забавным, – отвечает Коннор у меня за спиной.
– Он всегда пристает к туристам?
– Только к тем, кто ему нравится.
– Кажется, он пытался меня убить.
– Сомневаюсь. Если бы хотел, то убил бы.
– Знаешь, меня это ничуть не успокаивает.
Краем глаза я замечаю, что он наблюдает за мной, и мое сердце начинает биться чаще.
– Что ты делаешь?
– Ищу теплую одежду. На улице жуткий холод.
– Мой дом в десяти метрах отсюда.
– Значит, это будут десять метров настоящего ужаса. – Я продолжаю рыться в чемодане, вытаскивая еще пару носков и один из самых теплых свитеров. – Джон послал тебя за мной? – нарушаю тишину.
– Вроде того. Родители хотят, чтобы ты поужинала с нами. Наверное, собираются познакомить тебя с моими братьями и сестрой.
– Вас много?
– По мне, даже слишком. Могу подарить тебе кого-то одного, если хочешь.
Поскольку под толстовкой у меня термофутболка, я без стеснения снимаю ее, чтобы надеть свитер. Коннор уже не обращает на меня внимания: он снова наклонился погладить кота, который не перестает мурлыкать.
– Ты старший?
– Нет, Сиенна старшая. Мы с Лукой средние. Мы близнецы. Ты нас легко различишь. Я – красавчик. А он – вечно ворчит. – Он распрямляется, и в ту же секунду кот выскакивает из домика в неизвестном направлении. – Нико самый младший. Лука зовет его монстриком, но он не настолько плох. Мог быть и хуже. Я вот был намного хуже.
Если мысль о том, чтобы проводить больше времени с Ханной и Джоном уже вызывала у меня головокружение, то теперь, узнав, что семья такая большая, это чувство только усилилось. Однако я не собираюсь отступать. Я сделаю это. Ради мамы.
– Для меня ведь найдется место за столом?
– За столом? Конечно нет. Ты в Финляндии. Здесь гости едят на полу.
– Очень смешно.
– Можешь сесть рядом с котом.
– Мне не нравится эта зверюга.
– Ты приехала сюда издеваться над нашими традициями и оскорблять наших питомцев?
Я замечаю, как трудно ему сдержать улыбку. Решив не обращать внимания, я продолжаю одеваться. Натягиваю пальто и джинсы и нерешительно берусь за ботинки.
– Вы разуваетесь перед тем, как войти в дом?
Я поднимаю взгляд, и наши глаза встречаются. Что-то меняется в его выражении лица, будто мой вопрос почему-то показался ему очень важным.
– Тебе понадобится более подходящая обувь для холодов, но да. Надень хорошие носки. – Он снова засовывает руки в карманы. И я опять замечаю легкое напряжение в его плечах, когда он поворачивается к выходу. – Приятно знать, что хотя бы что-то ты не забыла.
2