Ини Лоренц – Непокорная (страница 92)

– Ваше величество, спасайтесь! – крикнул он, преграждая дорогу врагу.

Ян Третий храбро сражался, но его рука устала, и он понял, что не сможет долго продержаться.

«Еще несколько минут!» – пообещал он себе и направил жеребца в проход, созданный для него Матиасом фон Аллерсхаймом.

Прежде чем турки снова смогли сомкнуть кольцо вокруг короля, Адам, Карл и еще несколько гусаров подоспели и вызволили его величество. Турки тут же бросились вслед за поляками. Однако через несколько мгновений послышались звуки сигнального рога. Это была основная часть польского войска, которой успели сообщить о том, что король в опасности. Также слышался стук маршевых барабанов: полки Карла Лотарингского приближались форсированным маршем на помощь полякам.

Турки в замешательстве остановились и тем самым дали Яну Третьему возможность уйти. Однако теперь положение франконцев под предводительством Матиаса фон Аллерсхайма стало критическим. Турки жаждали мести и яростно их атаковали. Матиас фон Аллерсхайм истекал кровью, но продолжал размахивать мечом.

– Ребята, отступайте, чтобы они не могли напасть на вас сзади! Мушкетеры, стреляйте, как только сможете, – приказал он, тесня крайних турок.

Те уже начинали думать, что это злобный призрак, ведь после такого количества ударов копьями и ятаганами любой человек уже давно свалился бы замертво.

Матиас чувствовал, что умирает, но не испытывал сожалений. Господь не разрешит ему и дальше оставаться в этом мире – слишком много он нагрешил в своей жизни. Если бы ему удалось добиться безопасного отступления своих солдат, он мог бы спокойно умереть. Теперь, когда он спас польского короля, Иисус Христос наверняка пощадит его и не отправит в ад.

Карл, находившийся рядом с Яном Третьим, сразу же заметил, что франконский отряд медленно отступает. Однако один-единственный всадник не давал туркам возможности преследовать франконцев, атакуя и убивая каждого, кто осмеливался сделать хотя бы шаг вперед.

С первого же взгляда Карл понял, что солдаты Матиаса смогут уйти, но для него самого все было кончено. Один из турок ударил копьем его коня. Жеребец упал на колени, но Матиасу удалось выскользнуть из седла и встать на ноги. Он тут же атаковал турка, который убил его лошадь, и вонзил меч ему в грудь.

– Несмотря на все, что между нами произошло… он мой брат! – выдавил Карл и пришпорил коня.

Адам увидел, куда поехал Карл, и яростно замотал головой:

– Что ты делаешь, дурак!

Но затем развернул своего жеребца и галопом поскакал вслед за Карлом. На этот раз за Адамом последовало менее дюжины всадников.

Отчаянная атака горстки гусар привела турок в замешательство. Их предводитель решил, что за гусарами последует все польское войско, и приказал дать сигнал к отступлению. Один из турецких воинов подъехал к Матиасу, чтобы нанести ему смертельный удар. В этот момент рядом оказался Карл и тут же выбил турка из седла. Оглянувшись в поисках других врагов, он увидел, что все они убежали.

– Неужели они нас так боятся? – удивился Адам.

Карл не обратил внимания на его слова. Выпрыгнув из седла, он поспешил к своему брату.

– Матиас, как ты? Серьезно ранен? – спросил Карл с беспокойством на родном диалекте.

Матиас широко открыл глаза и протянул дрожащую руку к ремешку на шлеме Карла, чтобы его расстегнуть. Поскольку у брата больше не было сил, Карл сам снял шлем и поддержал Матиаса, чтобы тот не упал.

– Карл? Это действительно ты! – прошептал Матиас с облегчением. – Небеса послали мне знак. Скажи, жива ли Йоханна?

– С ней все в порядке, – ответил Карл. – Я отведу тебя к ней. Но сперва нам нужно перевязать твои раны.

Матиас хотел было сказать, что это бессмысленно, но потом решил, что у него есть причина не умирать еще несколько часов, и кивнул:

– Хорошо. Но сначала позови ко мне Фирмина.

– В этом нет необходимости, господин. Я тут. – Фирмин взял Матиаса под мышки и осторожно уложил его.

Как и Карл, он понимал, что раны, которые получил его хозяин, слишком серьезны. «Во всем виновата эта ведьма Геновева! Если бы не она, граф Матиас ни за что не стал бы искать смерти», – подумал слуга.

Борясь с отчаянием, Фирмин снял доспехи Матиаса и осторожно стянул с него сюртук и рубашку. Поскольку несколько ран на его ногах тоже кровоточили, пришлось снять и штаны.

Тем временем подошли польские войска. Наконец появился и Ян Третий. Он знал, что ему удалось уйти от турок только благодаря отчаянной атаке франконцев. Король привел с собой личного врача. Тот перевязал раны Матиаса по всем правилам лечебного искусства, но затем с сожалением покачал головой.

– Этот господин не доживет до восхода солнца, – тихо сказал он королю.

– Пусть Пресвятая Дева возьмет этого героя за руку и приведет его одесную Господа нашего Иисуса Христа. Он этого заслужил, – ответил Ян Третий; он был потрясен.

– Ваше величество, могу ли я попросить вас об одном одолжении? – спросил Матиас слабым голосом.

Ян Третий взял его за руку:

– Просите что хотите и вы это получите!

Улыбка заиграла на губах тяжелораненого.

– Вы настоящий король, ваше величество. Во-первых, я хотел бы еще раз увидеть свою сестру и попросить у нее прощения за все, в чем я перед ней провинился, – не хочу предстать перед Небесным Судьей с этим бременем на душе. Во-вторых, мне хотелось бы оформить завещание, и я был бы рад, если бы вы смогли подписать его в качестве свидетеля.

– Я это сделаю! – пообещал Ян Собеский и приказал как можно скорее отвезти Матиаса в лагерь, расположенный неподалеку.

11

Глядя на тяжелораненого единокровного брата, Йоханна чувствовала, что злость, которую она так долго к нему испытывала, улетучилась, словно унесенная ветром. Со слезами на глазах девушка опустилась на колени рядом с Матиасом и коснулась его лица кончиками пальцев:

– Мне очень жаль.

– Я вступил в бой, чтобы примириться с Богом, и Он благословил меня, позволив тебя найти, – ответил Матиас с улыбкой.

– Почему все должно было закончиться именно так?

– На то была воля Божья! – Матиас тяжело вздохнул, а затем взял за руку Карла. – Прошу тебя и Йоханну простить меня за то, как я с вами поступил.

– Я прощаю тебя, брат, – сказал Карл.

На мгновение закрыв глаза, Йоханна вызвала в памяти образ мальчика, который ее спас, когда она чуть не утонула в пруду, и кивнула с грустной улыбкой:

– Я тоже прощаю тебя, Матиас. Пусть Бог тебя помилует.

– Спасибо! Теперь я должен составить завещание…

– Король скоро придет, – успокоил Матиаса Карл.

Лешек, хромая, подошел к Йоханне:

– Тебе лучше не встречаться с королем. Его величество сильно удивится, внезапно узрев Яна Выборского в женской одежде.

Йоханна увидела, что Ян Третий приближается к палатке, и решила выскользнуть наружу, но затем испугалась, что король ее заметит. Поэтому девушка стала позади Лешека, Добромира и других гусаров.

Ян Третий вошел в палатку, не обратив внимания на Йоханну. А вот Рафал Данилович все же ее увидел. Советник короля на мгновение поднял брови, но затем повернулся к Матиасу.

– Благодарю ваше величество за честь, которую вы мне оказываете, – произнес Матиас устало. – Давайте же приступим. Я чувствую, что у меня осталось не так уж много времени… У меня на душе лежит тяжкий груз, и я не хочу уходить в вечность с этим бременем. Фратер Амандус, двоюродный брат нашей мачехи, тайно завладел завещанием моего отца, которое хранилось в его монастыре, и подделал его согласно желанию своей кузины. В то время я был слишком слаб, чтобы им помешать. Теперь же я хочу, чтобы последняя воля отца была исполнена. Его слова врезались в мою память, и я могу продиктовать их писцу.

– Сделайте это, но берегите силы, – сказал Ян Третий и приказал Рафалу Даниловичу принести бумагу и письменные принадлежности.

Когда все было готово, Данилович записал ту часть завещания, которую фратер Амандус изменил по требованию своей кузины.

Закончив, Матиас устало поднял правую руку:

– Мой отец сомневался в верности нашей мачехи и был уверен, что ребенок, которым она была беременна, не от него. Позже выяснилось, что Геновева действительно вступила в недозволенные отношения со своим двоюродным братом Амандусом и только он может быть отцом ее сына. Поэтому я отказываю этому ребенку в праве называться Аллерсхаймом. Мальчика следует отдать в монастырь и воспитать как монаха, чтобы он молился за отпущение грехов своей матери. – Матиас помолчал, а затем попросил вина. Сделав глоток, он продолжил: – Геновеву следует отвезти в монастырь и навсегда запереть в келье. Ее любовника Амандуса нужно передать настоятелю Северинусу и проследить, чтобы монах был наказан. Что касается моих владений Аллерсхайма и Эрингсхаузена, я отдаю их в руки своего брата Карла и прошу его обеспечить нашу сестру Йоханну хорошим приданым. Я был бы рад, если бы Карл согласился жениться на Кунигунде, дочери нашего соседа Кунца фон Гунцберга. Но если он не захочет этого сделать, пускай снабдит эту девушку приданым и найдет ей достойного жениха…

Услышав эти слова, Карл неосознанно покачал головой: он не хотел жениться на дочери фон Гунцберга. Перед его мысленным взором возникло милое лицо Мунджи, и он понял, что с радостью возьмет в жены только ее.

– А что насчет вашего брата Яна? – спросил король, удивленный тем, что Матиас не упомянул его в своем завещании.