Ини Лоренц – Непокорная (страница 66)

В порыве гнева Матиас приказал конюху оседлать жеребца. Он собирался поехать домой и призвать к ответу этих двух негодяев. Но когда конюх привел коня, Матиас уже немного остыл. У него был долг перед подчиненными, которых он не мог оставить на произвол судьбы. Кроме того, Вальдекский мог счесть его ненадежным и даже поставить сзади, где он не сможет искупить свои грехи ценой горы из языческих черепов.

С трудом взяв себя в руки, Матиас приказал конюху отвести жеребца на место и обратился к Фирмину:

– Спасибо, что открыл мне глаза, и прости за то, что я пренебрегал тобой и оскорблял и тебя, и других, таких же преданных, как ты, слуг.

– Ничего страшного, – ответил Фирмин не совсем искренне, ведь он был оскорблен до глубины души, когда его понизили до статуса обычного слуги. – Жаль только, что графиня довела Йоханну и Карла до отчаяния и им пришлось сбежать, – добавил он, разбередив очередную, еще более болезненную рану.

Молодой граф подумал о завещании отца, которое фратер Амандус подделал по наущению Геновевы. Он, Матиас, мог бы предотвратить это, но вместо этого дал мачехе полную волю. Из-за страха перед ней близнецы сбежали, а их мать незаслуженно получила репутацию прелюбодейки.

При этом настоящей прелюбодейкой была именно Геновева. Отец Матиаса знал об этом, потому и лишил ее и тогда еще не родившегося ребенка наследства. Как, должно быть, потешалась над старым графом его вдова, когда ей удалось подделать завещание и получить долю наследства для себя и своего сына.

«Должно быть, я безумец», – промелькнуло в голове у Матиаса. В этот момент он отдал бы половину Аллерсхайма, лишь бы узнать, что случилось с близнецами. «Карл – умный парень, – сказал себе молодой граф, – он наверняка нашел какой-нибудь выход». Однако это была лишь смутная надежда, которая не могла успокоить его совесть.

15

Земля задрожала под копытами семидесяти лошадей, скачущих галопом бок о бок по лугу; звук, похожий на шум бури, наполнил воздух. Он исходил от орлиных перьев на гусарских крыльях, которые выступали высоко над головами всадников.

Йоханна посмотрела на кончик своего копья и с удовлетворением заметила, что оно было на одном уровне с копьями остальных гусаров. Справа от нее ехал Добромир, а слева молодой человек, который лишь недавно присоединился к отряду Османьского, но тоже хорошо справлялся с оружием.

Прозвучал сигнал трубы, и весь отряд повернул направо. Это был трудный маневр, ведь солдатам, скачущим с внешней стороны, приходилось преодолевать большее расстояние, чем остальным. Но и с этим заданием гусары справились. Наконец Османьский поднял руку. Снова раздался сигнал трубы, и отряд остановился.

– Это было неплохо! – похвалил Адам своих людей. – На сегодня хватит. Позаботьтесь о лошадях, а затем возвращайтесь к себе. Офицеры, за мной!

Последнее предложение было адресовано Йоханне, Карлу и Игнацию, которого Адам официально назначил своим заместителем. Все трое спешились и передали поводья слугам. Йоханне по-прежнему прислуживал Войслав, в то время как ее брат нашел себе нового слугу.

– Интересно, чего хочет от нас капитан? – спросил Карл, но ни его сестра, ни Игнаций не смогли ответить на этот вопрос.

Заинтригованные, офицеры вошли в маленький замок, который король назначил им в качестве временного жилища, и собрались вокруг Адама. Тот уселся за стол, приказал слуге принести вина и по очереди оглядел офицеров, пока его взгляд не остановился на Йоханне:

– С завтрашнего дня ты больше не будешь ездить в первом ряду. Ты возглавишь второй ряд, как только прибудет подкрепление.

– Но это затронет мою честь! – воскликнула Йоханна, словно обиженный мальчишка. – Я Выборский! Ни один Выборский никогда не ездил во втором ряду, как обычный слуга.

– Ты будешь не слугой, а капитаном второго ряда, – спокойно пояснил Адам.

– Османьский прав, – подхватил Карл. – Ты не вписываешься в первый ряд из-за роста.

– Может, я и ниже тебя, но уж точно не трусливее! – вспылила Йоханна.

– Ребята, вы спорите из-за бороды императора, как сказали бы немецкие наемники, – заметил Игнаций. – Пока что мы получили подкрепление, которое составляет менее десяти человек. Этого хватило лишь на то, чтобы возместить наши потери.

– Подкрепление еще прибудет.

В голосе Адама прозвучала надежда. Он знал, что королю нелегко создавать боевую армию, но времени было в обрез. Турки уже покинули Белград и продвигались к границам Австрии. Однако вместо того чтобы отправиться на юг, его величество все еще был в Варшаве.

– В крайнем случае нам придется повести в бой тех всадников, которые у нас есть, – сказал Карл, который мог рассуждать о сложившейся ситуации спокойнее, чем остальные.

– Это будет позором! Все станут смеяться над нами, – сердито выпалил Адам.

– Даже если и так, только до первой битвы! – Карл улыбнулся, но сестра, знавшая его достаточно хорошо, понимала: он сделает все возможное, чтобы одержать победу под знаменем, которое Ян Третий передал их отряду.

– Я не думаю, что какой-то другой отряд будет сражаться лучше, чем наш, – поддержал Карла Игнаций.

Адам невольно рассмеялся:

– Пресвятая Богородица, пошли мне такую же уверенность, как у вас! Да, мы будем хорошо сражаться, в этом я уверен. Тем не менее нам не помешало бы еще несколько всадников. У вас нет друзей, которых можно было бы привести в наш отряд?

Вопрос был адресован в первую очередь Игнацию, ведь Адам знал, что у близнецов почти не было знакомых в этой стране. Но, к его удивлению, Йоханна подняла руку:

– Когда мы с братом ехали в Польшу, мы познакомились с тремя молодыми людьми. Если не ошибаюсь, вчера я видел в городе одного из них. Это был один из братьев Смулковских. Он явно не выглядел счастливым в мундире простого пикинера.

Адам не знал Смулковских, но решил, что человек, который, по словам Йоханны, учился в Париже, вряд ли мог бы радоваться мундиру пикинера.

– Думаешь, тебе удастся его найти? – спросил он Йоханну.

Та кивнула:

– Их наверняка поселили недалеко от нас. Если хотите, я туда съезжу.

– Возьми с собой пять или шесть человек. Может случиться так, что офицеру Смулковского не захочется отдавать нам своего солдата.

Адам усмехнулся. Даже если речь шла об одном-единственном человеке, это было лучше, чем ничего.

– Ты поедешь с Яном! – сказал он Карлу.

– Я бы сделал это и без вашего приказа.

– Это был не приказ, а просьба.

Карл удивленно посмотрел на Адама. «Неужели он что-то заподозрил?» – спросил себя юноша. Но Османьский, продолжавший давать указания, выглядел так, будто совсем не думал о Яне Выборском.

16

До лагеря пикинеров было менее получаса езды. Солдат расквартировали в селе и поселили в крестьянских конюшнях. Мундиры им выдали всего несколько недель назад, но на них уже появились первые дыры и порезы. Тот, кто снаряжал этих солдат, делал это без особых стараний и с минимальными затратами.

Йоханне было жаль этих парней. «Смулковский рад будет уйти отсюда», – подумала она, спрыгнув с коня.

К ней и ее спутникам подошел молодой офицер.

– Кто вы такие и что вам здесь нужно? – неприветливо спросил он.

Офицер был поляком, но, судя по опознавательным знакам на его мундире, принадлежал к семье, которая была не в самых лучших отношениях с Яном Третьим.

– Я хочу забрать нескольких человек, которым у нас будет лучше, чем у вас, – надменно ответила Йоханна и направилась к Бартошу Смулковскому, который вышел из дома и удивленно уставился на нее:

– Неужели я снова встретился с юным Выборским?! Ты не вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

– Ежи Володыевский тоже не был великаном, но вся Польша воспевает его смелость, – ответила Йоханна и подошла к Бартошу ближе. – Как дела у тебя и твоего брата? Как поживает Колпацкий?

– У Колпацкого все хорошо, – ответил Смулковский. – Его назначили управляющим Држковским замком, и он не имеет к войне никакого отношения. Нас же с Тобиашем присоединили к этому отряду. Один негодяй оклеветал нас перед управляющим Станислава Любомирского, и тот сделал нас солдатами, ведь его господин не мог не предоставить людей для войска.

– Твой брат тоже здесь? – обрадовалась Йоханна.

– Он пошел с другими пикинерами искать дрова, но скоро должен вернуться.

Бартош Смулковский поздоровался с Карлом и обнаружил, что теперь братья Выборские отличались друг от друга еще сильнее, чем раньше. Карл был видным молодым человеком, Ян же напоминал кобольда. Однако по опыту Бартош знал, что младшего Выборского не стоило недооценивать.

– Вы стали крылатыми гусарами, – произнес он с легкой завистью.

Братья Смулковские принадлежали к числу мелкопоместных дворян и расценивали как унижение то, что пошли на войну простыми копейщиками. В этом был виноват слуга, которому Бартош отвесил пощечину за неряшливость. Он рассказал об этом заместителю управляющего, а затем и самому управляющему; вот каким образом братья оказались здесь.

Пока Бартош разговаривал с Йоханной и Карлом, молодой офицер стоял рядом с ними, едва сдерживая гнев.

– Что вам здесь нужно? – снова спросил он, хотя Йоханна уже ответила на этот вопрос.

– Мы хотим забрать братьев Смулковских. Они попали не в тот полк, – произнес Карл.

– Смулковские останутся здесь! – вспылил офицер, проклиная своего капитана, который навещал друзей в Варшаве и должен был вернуться лишь через несколько дней.