Ини Лоренц – Непокорная (страница 68)

– Я хочу к отцу! – запротестовал Якуб.

– Королевское высочество сможет пойти к отцу раньше, если скрестит сабли с паном Яном и тот будет доволен его успехами, – добавил Адам с нарочито серьезным выражением лица, хотя ему очень хотелось посмеяться над кислым видом принца.

Затем Османьский бесстрастно посмотрел на Йоханну, доставшую из ножен свою саблю и велевшую Якубу сделать то же самое. Со стороны это выглядело так, будто Адам хочет посмотреть, чему успел научиться принц. Но Османьский поймал себя на том, что следит в основном за Йоханной. Ее плавные движения и мастерство, с которым она владела саблей, были достойны восхищения. Несмотря на все свои усилия, рядом с ней принц выглядел неуклюжим. Тем не менее Адам был уверен, что со временем Якуб станет хорошим воином. Ему просто нужен был толковый учитель, а надушенный француз, по мнению Османьского, таковым не являлся.

– Королю следовало бы почаще настаивать на своем в беседах с женой, – пробормотал он и обрадовался, что никто этого не услышал: не стоило навлекать на себя гнев Марии Казимиры.

И все же Адам предпочел бы, чтобы королева была полькой или хотя бы принцессой из какого-нибудь незначительного немецкого княжеского рода. К огорчению многих, Мария Казимира чаще поддерживала Францию, нежели свое второе отечество, и действовала так, словно выполняла приказы Людовика Четырнадцатого.

Пока Адам предавался размышлениям, Йоханна объявила, что урок закончен, и отпустила принца. Якуб тут же сел на коня и в сопровождении нескольких телохранителей поскакал в замок, где собирался переночевать его отец.

– Ты хороший учитель, – похвалил Османьский Йоханну.

Она удивленно подняла брови:

– Это не более чем игра.

Адам улыбнулся и похлопал ее по плечу:

– Даже если и так, это пойдет принцу на пользу. Его уверенность в себе растет. Он учится тому, что значит быть поляком, а не изнеженным французом, которого воспитывала мать. Однако завтра вам с его высочеством потренироваться не удастся.

– Почему?

– Завтра мы доберемся до Ясной Горы. В этом святом месте сабли должны оставаться в ножнах. Мы будем молиться Пресвятой Богородице, чтобы она помогла нам в борьбе с турками.

Мать часто рассказывала Йоханне о Ясной Горе, монастыре под Ченстоховой, но девушка никогда не думала, что сможет увидеть его своими глазами. Она была счастлива, что ей представилась такая возможность. Йоханна задумчиво улыбнулась, и Адам отметил, что ни один юноша не сделал бы этого столь же очаровательно.

19

На следующее утро в окружении короля царило напряжение. Большинство его спутников, так же как и Йоханна, никогда не были на Ясной Горе и считали, что это будет один из самых счастливых моментов в их жизни. Когда поляки приблизились к монастырю, удержать строй оказалось почти невозможно, поскольку все устремились вперед. Некоторые из всадников Адама тоже отделились от отряда, и капитана это рассердило.

– Оставайтесь на своих местах, слышите? – гневно заорал он. – Если вы мне не подчинитесь, я устрою вам взбучку!

Йоханна засмеялась. Она была на грани того, чтобы бросить ему вызов. В этот момент Карл положил левую руку на поводья ее лошади:

– Мы не должны еще больше усложнять жизнь Османьскому.

– Брат, я знаю, что ты не трус, но в некоторых случаях тебе не хватает смелости, – насмешливо ответила Йоханна.

Тем не менее она осталась в строю, в то время как другие обгоняли отряд Адама, чтобы оказаться в числе первых, кто увидит монастырь и чудотворную икону Пресвятой Богородицы.

Чуть позже на горизонте показался монастырь. Йоханна восторженно смотрела на могучие оборонительные стены, за которыми возвышались башни церквей и крыши монастырских зданий.

– Здесь бьется сердце Польши, – торжественно произнес Адам. – В этом месте потерпели неудачу шведы под предводительством Карла Десятого. Даже туркам не удалось разрушить эту святыню.

– Об этом вам следовало бы рассказывать у походного костра, – сказал Карл.

Адам заметил, что несколько всадников намерены отделиться от отряда, и крикнул им:

– Стойте! Сначала мы найдем себе квартиры, а потом можете делать, что хотите!

– Не слишком ли вы строги? – спросил Игнаций.

– Ты хочешь спать в конюшне вместе с овцами и коровами? Я нет, – ответил Адам. – Те, кто сейчас бросится к Пресвятой Богородице, позже вынуждены будут признать, что Она не помогла им с ночлегом. Лучшие квартиры достанутся тому, кто сначала найдет их, а уж потом отправится в монастырь.

– Мудрая мысль, – засмеялась Йоханна. – Что-то подобное мог бы сказать мой брат.

– Пан Кароль – благоразумный парень, в отличие от тебя.

Карл снова подозрительно посмотрел на Адама. Это замечание можно было толковать двояко: либо капитан не считает Йоханну благоразумной, либо же сомневается, что она парень. Карл решил и впредь следить за отношением Османьского к Йоханне и в случае необходимости раскрыть ему тайну сестры без ее ведома, чтобы Йоханне не пришлось участвовать в битве против турок.

Юноша последовал за Адамом туда, где они должны были провести ночь, и с изумлением стал наблюдать за тем, как их предводитель убеждает квартирмейстера предоставить его гусарам лучшие места. Хоть им и придется спать в палатках, в то время как король и его ближайшее окружение разместятся в монастыре, тем, кто пробыл в монастыре слишком долго, действительно достанутся лишь места в конюшнях.

Адам задался вопросом, не приказать ли своим людям сразу же приготовить еду, но затем решил, что и так долго их удерживал, и отпустил. Большинство тут же поспешило вверх по склону, на котором возвышался огромный монастырь. Йоханне тоже не терпелось взглянуть на чудотворную икону, но она увидела, как Лешек, опираясь на костыли, хромает позади всех, и присоединилась к нему. Адам, Карл и Войслав тоже пошли рядом с ним, в то время как братья Смулковские уже давно достигли ворот.

Когда Йоханна и ее спутники вошли на территорию монастыря, там было полным-полно людей. Сама девушка неизбежно заблудилась бы в переулках между зданиями, но Адам повел ее, Карла, Лешека и Войслава по самому короткому пути, и вскоре они оказались перед чудотворным образом.

– Когда-то турецкий янычар ударил саблей по иконе. С тех пор у Девы Марии два шрама на щеке, – тихо сообщил Османьский.

Йоханна посмотрела на икону и перекрестилась. Из-за шрамов Мадонна казалась строгой, словно осуждала людей за то, что неверному удалось нанести ей эти раны.

– В отличие от турок, шведам не удалось захватить монастырь, несмотря на многочисленную армию, – продолжал Адам. – Монахи, местные жители и отряд воинов, поспешивших им на помощь, смогли уберечь святыню, хоть противник значительно превосходил их численностью. В конце концов шведам пришлось уйти несолоно хлебавши, и спустя какое-то время мы окончательно прогнали их из Польши.

– Пусть Пресвятая Дева поможет нам, когда мы обратим наши копья и сабли против турок! – помолился Карл.

– Я тоже попрошу об этом Богородицу, – сказал Адам, в то время как Йоханна помолилась Деве Марии о том, чтобы Та защищала ее и помогла снова стать девушкой, не нанеся ущерба репутации Карла.

Невидимые для людей, собравшихся в церкви, король Ян Третий и его друг Данилович стояли на эмпоре,[15] глядя вниз на толпу.

– Если молитвы помогут, мы победим армию султана, – задумчиво сказал король.

– Для этого нам также понадобится большая армия. Но пока что в нашем распоряжении лишь войско Яблоновского да отряды польного гетмана Сенявского, – возразил Данилович.

– Мы поставили под ружье еще несколько тысяч солдат, – ответил Ян Третий. – К ним можно прибавить пять тысяч человек Иеронима Любомирского, с которыми он оказывает поддержку армии Карла Лотарингского.

Данилович вздохнул и покачал головой:

– И все же, достигнув сборного пункта, мы сможем выставить менее половины от того, что вы обещали императору в Вене.

– Я и сам это знаю! – нахмурился Ян Третий. – Все было бы иначе, если бы пришли литовцы. Но этот жалкий Пац так медленно вооружает свою армию, что нам пришлось бы ждать еще несколько недель, прежде чем отправиться в путь.

– Столько времени на подготовку турки нам не дадут, – мрачно изрек Данилович.

– Тем не менее мы не можем двинуться прямо в Вену с войсками, которые уже успели поставить под ружье. Я пообещал императору Леопольду сорок тысяч человек. Если я прибуду с шестнадцатью или семнадцатью тысячами солдат, на которых мы можем рассчитывать в данный момент, то покажусь ему жалким пустозвоном. Возможно, император Леопольд даже настоит на том, чтобы один из его полководцев взял командование на себя.

– Подобное оскорбление лишило бы вас возможности возглавлять нашу армию, – сказал Данилович.

Король кивнул:

– Нам нужно выиграть время, для того чтобы набрать больше солдат. Поэтому я двинусь навстречу Сенявскому, а затем поеду в Краков и проведу там несколько дней со своей супругой.

Данилович задумался о том, как воспользоваться этой паузой во время марша, для того чтобы мобилизовать больше войск. Пребывание в Ясной Горе должно было зажечь сердца патриотически настроенных поляков и вызвать у них желание все-таки присоединиться к армии. Советник короля надеялся добиться такого же эффекта, посетив Краков. Хоть столицей теперь была Варшава, название Кракова все еще звучало мистически, а это также могло сподвигнуть шляхтичей на то, чтобы пристегнуть к поясу сабли, сесть на коней и последовать за королем в бой против турок.