Ини Лоренц – Непокорная (страница 39)

Тот был завернут в одеяло и теперь глядел по сторонам, ища свои штаны. Адам со смехом подал ему их и, когда Карл оделся, помог залезть на мерина. Затем Османьский тоже уселся в седло и поскакал на запад. Остальные последовали за ним так быстро, что Йоханне пришлось поторопиться. Прошло какое-то время, прежде чем ей удалось поравняться с отрядом. Она поскакала рядом с Карлом.

– Османьский дал мне пощечину, – возмущенно произнесла девушка, обращаясь к брату.

– Ты явно в ней нуждался! – с ухмылкой ответил Адам. – Кроме того, твое сообщение является неполным. Ты должен был сказать: «Капитан Османьский дал мне пощечину». Радуйся, что это была всего лишь пощечина! После твоей выходки в крепости любого другого я расстрелял бы на месте.

Йоханна зашипела на него, но заметила, что брат не разделяет ее негодования.

– В следующий раз я оставлю тебя с татарами! – выпалила она, когда Карл попытался стать на сторону Османьского. – Тогда посмотришь, придет ли тебе на помощь татарка!

– Ты ведь сама сказала, что она не татарка, – ответил он.

– Что за татарка? – с любопытством спросил Адам.

– Она появилась как ангел-спаситель и накормила моего брата манной небесной и амброзией, – с издевкой произнесла Йоханна, все еще обиженная из-за пощечины.

– Это были не манна и не амброзия, а плов и вода. Без этой девушки я бы не выжил в плену. Хан Азад Джимал хотел заморить меня голодом за то, что я убил одного из его сыновей. – Карл смущенно улыбнулся: последнее предложение показалось ему хвастливым.

– Второй сын хана был ранен, когда попытался напасть на нашу крепость. Мы узнали об этом от одного из пленных, – возбужденно сообщил Игнаций Мышковский.

– Яну удалось отразить атаку вместе с ветеранами, оставшимися там. Это вторая причина, по которой он получил лишь пощечину, а не пулю, – заявил Адам, а затем сменил тему: – Хотел бы я знать, почему татарам удалось напасть на наш отряд и одновременно атаковать крепость.

– Единственное объяснение – предательство, – сказал Игнаций.

– Но кто же нас предал?

Выражение лица Адама натолкнуло Йоханну на мысль, что предатель мог находиться среди них. Кроме того, ей было любопытно, кому удалось заманить Османьского и его людей в западню, но раздражение не позволило девушке высказать свои предположения. Османьский, Игнаций и Карл начали строить догадки.

– Это мог сделать только армянин, – сказал Адам спустя какое-то время. – Он поддерживает связь с турками и татарами и, безусловно, за определенную сумму готов был послать нас на верную смерть. – Затем он вспомнил про «ангела», о котором говорили Карл и Йоханна. – Фадей рассказывал что-то о турецком советнике, который прибыл к татарам. Возможно, у него есть рабыня, которая сжалилась над тобой, – сказал он Карлу.

Йоханна больше не могла молчать:

– На ней была шелковая рубашка и шаровары. Ни одна рабыня так не одевается.

– Разве что если хозяин высоко ее ценит. Но такие рабыни редко проявляют сочувствие к врагу, – добавил Игнаций.

– Это загадка, которую мы, вероятно, никогда не разгадаем. – Тон Йоханны не оставлял сомнений: она больше не хотела слышать об этом «ангеле».

– Я был бы не против ее разгадать, – задумчиво сказал Османьский, – ведь мы в долгу у этой девушки. Если бы не она, Кароль умер бы. Если это в моей власти, я хотел бы избавить ее от печали, то есть не убивать ее брата, отца или мужа…

– Она слишком молода для замужества, – прервал его Карл.

– Но когда-то она ведь выйдет замуж, – с улыбкой произнес Адам. – В любом случае я хочу по мере возможности пощадить ее родственников. Поэтому не помешало бы узнать, кто она, и я догадываюсь, кто может сообщить мне эту информацию.

– Неужто Фадей? – спросил Игнаций, который до сих пор не мог привыкнуть к присутствию казака в польском отряде.

– Вряд ли его заинтересовала бы эта девушка, – ответил Адам, качая головой. – Я спрошу у армянина.

Игнаций удивленно посмотрел на него:

– Вы хотите поехать в Замостье?

– Именно это я и собираюсь сделать. Но сначала нужно вернуть этих двоих в крепость.

– Вам придется сделать крюк, – сказала Йоханна, не зная, так ли это на самом деле.

– Нам всем следует поехать в Замостье, – произнес Карл. – Всадники Азада Джимала наверняка ищут нас в другой стороне. Значит, мы рискуем наткнуться на татарский отряд, который гораздо больше нашего. Если же мы отправимся в Замостье, то обойдем татар и они зря потратят время на поиски.

– Если подумать, в этом предложении нет ничего плохого.

Игнацию тоже не хотелось возвращаться в крепость. В городе было вино, хорошая еда и, возможно, даже девушка, которая позволит ему хоть на одну ночь забыть об одиночестве.

Адам немного подумал и наконец кивнул. Он мог отправиться в Замостье и в одиночку, но человека без сопровождения наверняка сочли бы бродягой. Кроме того, не исключено, что ему понадобятся несколько лишних сабель.

– Значит, следуйте за мной! – сказал Османьский и пустил жеребца рысью.

Всадники радостно поскакали за предводителем. Да, это не они освободили Карла из плена, но его побег был третьим поражением татар за последние несколько дней. Мужчины с одобрением смотрели на Йоханну, и наконец Игнаций произнес то, что было у всех на уме:

– Капитан, теперь вам придется позволить Яну Выборскому выезжать вместе с отрядом. Никто из наших людей не поймет, если вы этого не сделаете. Этот мальчишка смело проник в лагерь Азада Джимала и увел своего брата из-под носа у хана.

В ответ Адам сердито заворчал и покачал головой:

– Гном останется в крепости! В моем отряде нет места человеку, который мне не подчиняется. Этот мальчишка с легкостью может поскакать вперед, если ему не понравится мой приказ.

Йоханна втянула голову в плечи и тихо зашипела. По ее мнению, Османьский просто завидовал, ведь ей удалось то, что он и его заместитель Фадей считали невозможным. О том, что Адам был плохим человеком, свидетельствовал хотя бы тот факт, что он сделал Игнация Мышковского одним из своих заместителей, а ведь тот присоединился к отряду позже, чем Карл и она. При этом ее брат явно был ничем не хуже этого шляхтича.

Ее же Османьский не брал с собой даже на патрульные выезды. На самом деле Йоханна была даже рада этому, ведь, вопреки тому, что она говорила другим, ей не хотелось убивать людей. Те, кто погиб от ее руки, все еще преследовали ее во снах.

Карл тоже задумался. В отличие от сестры, он не злился из-за того, что Османьский отдавал предпочтение Игнацию. Тот был не только на три года старше Карла, но и намного опытнее его. Гораздо больше юношу удивляло отношение Османьского к Йоханне. Хоть их попечитель и обращался с ней довольно грубо, он все же выделил ей маленькую комнату, в которой она могла скрыться от мужских взглядов. Адам также отказывался брать Йоханну с собой в опасные походы, хоть она ездила верхом, стреляла и владела саблей не хуже, чем большинство его людей.

Карл был рад этому, ведь ему не хотелось, чтобы его сестра подвергалась опасности. Но теперь он спрашивал себя, почему Йоханне сходило с рук то, за что любого другого воина Османьский уже давно сурово наказал бы. Карл находился в отряде Адама не первый день и успел понять: любой, не подчинившийся приказу командира, да еще и угрожавший ему пистолетом, не отделался бы пощечиной. На несколько мгновений Карл подумал, что, возможно, Османьскому известна тайна Йоханны. Но в таком случае он, безусловно, был бы с ней более вежлив. Наверное, капитан просто считал ее дерзким мальчишкой, которого сперва нужно приучить к дисциплине.

15

Сначала Адаму и его спутникам удавалось избегать встречи с врагом. Но совсем недалеко от польской земли они столкнулись с татарским отрядом человек в двадцать. Враги увидели, что поляки уступают им по численности, и поскакали навстречу, размахивая саблями.

– Что нам делать? Спасаться бегством? – спросил Игнаций.

Адам хмуро усмехнулся:

– Их лошади не так утомлены, как наши. Татары догонят нас и перебьют одного за другим. Мы поступим иначе. Вытащите сабли и пистолеты. Возможно, нам удастся их удивить.

Едва он успел это сказать, как сабля Йоханны вылетела из ножен и девушка поскакала навстречу татарам.

– Чертова… – пробормотал Адам.

Конец его фразы утонул в пронзительном боевом кличе Йоханны:

– Османьский! Османьский!

– Османьский! – почти одновременно закричали Карл и Игнаций и пришпорили коней.

Остальные пять всадников тоже заорали «Османьский!» и последовали за товарищами.

Впервые с тех пор, как Адам организовал свой отряд, он ехал не во главе, а в хвосте. Йоханна и остальные образовали слегка изогнутую линию и с громкими криками устремились к вражескому отряду.

Враги замедлили ход и уставились на поляков.

– Это не может быть Османьский! Он должен быть где-то дальше на восток, – попытался подбодрить себя и остальных один из татар.

– Они нанесли большой урон войску хана Азада Джимала, – сказал его товарищ и придержал коня.

Тут Адам на крупном жеребце подъехал ближе и даже те татары, которые еще никогда не видели предводителя поляков, узнали его по описанию, известному всей округе.

– Это Османьский! – воскликнул тот, кто ранее ошибочно предположил, будто Адам находился далеко на востоке.

Татарин развернул коня и галопом понесся прочь. Недолго думая, остальные последовали за ним.