Ини Лоренц – Непокорная (страница 38)

– Да, хан, – ответил один из стражников.

– И, тем не менее, проклятый поляк убежал! Как это могло случиться?

– Должно быть, джинн развязал веревки и унес его по воздуху!

Едва охранник произнес эти слова, как его по лицу со свистом ударил кнут хана.

– Проклятый пес! Не пытайся переложить ответственность за свои ошибки на духов и демонов. Путы пленника были разрезаны ножом, а не заклинанием. Но даже если бы джинн унес поляка по воздуху, вы должны были бы это увидеть.

– Я кое-что видел – яркое пятно, направлявшееся на север! – воскликнул охранник и указал пальцем. – Оно было вон там!

Хан на мгновение насторожился, но затем покачал головой:

– Если бы это действительно было так, ты сообщил бы об этом раньше. Но вы все спали!

– О нет, мой хан! Мы внимательно следили! – сказал другой охранник.

Азад Джимал помолчал несколько мгновений, окинув мрачным взглядом шестерых мужчин:

– Так вы не спали?

– Нет, конечно! – воскликнули охранники.

– В таком случае Аллах поразил вас слепотой, раз вы не увидели, как освободился поляк. Поскольку вы были слепы ночью, то можете оставаться слепыми и днем. Выколите им глаза!

После этих слов хана лагерь затих. Слышалось лишь блеяние овцы, и именно оно навело одного из охранников на мысль.

– Господин, мы действительно не спали! Но разве пастухи не должны были увидеть приближающихся поляков? Они собрали животных к северу от лагеря. Поляки, должно быть, тоже пришли с севера!

– Они поступили бы так, только если бы были такими же глупцами, как вы. Но шайтан внушил им умные мысли и подсказал, как пройти мимо вас, псов.

– Значит, в том, что поляк сбежал, виноват шайтан, а не мы! – выпалил один из охранников.

Хан, однако, указал на одного из своих помощников:

– Я приказал ослепить этих свиней. Почему это до сих пор не сделано?

Сравнение с нечистым животным, таким как собака или, еще хуже, свинья, было оскорблением, за которое любой татарин без колебаний убил бы другого. Однако в случае с ханом это было невозможно. Шестеро мужчин стали умолять его о пощаде. Их жены, дети и другие родственники также пытались смягчить сердце Азада Джимала. Однако ему нужна была жертва, на которую можно было бы направить свой гнев, вызванный смертью двух старших сыновей, поэтому хан не готов был проявлять милосердие.

Стоя у входа в юрту, Мунджа наблюдала за тем, как шестерых охранников потащили туда, где еще пару часов назад лежал связанный молодой поляк. Несколько человек разожгли большой костер, и один из телохранителей Азада Джимала сунул в пламя клинок сабли. Когда сталь покраснела, мужчина вытащил клинок из костра, стал перед первым часовым и прижал раскаленное железо к его глазам.

Осужденный, хоть и приученный с детства переносить боль, пронзительно закричал. Запах горелой плоти пронесся по лагерю, и Мунджа едва сдержала рвотный позыв. Тем не менее она оставалась на месте, продолжая наблюдать за тем, как охранников ослепляли одного за другим.

К ней подошел Назим:

– Хан наказал этих людей, потому что поляк сумел незаметно проскользнуть мимо них. Какие же муки доведется испытать человеку, который освободил пленника?

Он тихо засмеялся, а затем, когда подошла Бильге, отступил. Темнокожая рабыня Мунджи, казалось, посерела от ужаса. Она стала рядом с госпожой.

– Хан глупец, – тихо сказала Бильге, вздрогнув. – Он и так потерял много воинов, а теперь увеличил это число на шесть. Поляки будут довольны.

– Наказание было слишком жестоким, – печально согласилась с ней Мунджа.

Она была рада, что невысокий поляк проник ночью в лагерь, чтобы спасти своего товарища. Если бы она сама освободила пленника, то всю жизнь винила бы себя в том, что случилось с этими шестерыми. Положение Мунджи и так было скверным из-за угрозы Назима. Девушка задумалась о том, сможет ли Бильге ей помочь. Служанка была сильной, но не настолько, чтобы представлять опасность для мужчины вроде Назима. К тому же Мундже не хотелось втягивать во все это еще и свою рабыню: существовала опасность, что Назим потребует предоставить Бильге ему для утех.

14

Йоханна предположила, что, пытаясь найти ее и Карла, татары станут обыскивать территорию между своим лагерем и крепостью Османьского, поэтому сначала повернула в противоположном направлении.

– Разве мы не поедем на юг? – удивился Карл.

– Пока нет, – ответила Йоханна. – Сперва нам нужно отъехать подальше от лагеря хана Азада Джимала, а затем мы повернем на северо-запад. Как ты? Сможешь удержаться в седле? В противном случае нам придется скакать на одном коне, чтобы я могла тебя придерживать.

– Все в порядке, – ответил Карл, который ни за что на свете не хотел признаваться в собственной слабости.

Он считал чудом то, что его сестре удалось проникнуть в татарский лагерь и освободить его. Без помощи Йоханны Карл не смог бы сбежать, даже если бы юная татарка разрезала его путы. Тем не менее он чувствовал глубокую благодарность по отношению к той девушке. Именно благодаря ее заботе он все еще жив. Хоть она и не назвала ему своего имени, Карл ненадолго увидел в лунном свете ее лицо и теперь никогда не сможет его забыть.

– О чем задумался, братишка? – услышал он голос Йоханны.

– О том, что даже в самых ужасных местах можно встретить милосердие, – тихо ответил Карл.

– Ты имеешь в виду малышку, которую я оставила в живых?

– Она не такая уж маленькая, – возразил Карл. – Мне показалось, что ей не меньше пятнадцати. И она весьма привлекательна.

Йоханна рассмеялась:

– Возможно, твой ангел привлекателен и не так уж мал, но одного о нем точно нельзя сказать…

– Чего же?

– Что это татарка! Хотя луна светила слабо, я разглядела, что у нее светлые волосы. Кроме того, татарки не носят шелковую одежду.

– Возможно, это была дочь хана. Вероятно, ее мать рабыня.

Йоханна снова засмеялась:

– Ты грезишь, брат. Одежда на ней была другого покроя.

– Скольких татарских женщин ты видела? – насмешливо спросил Карл.

– Конечно, меньше, чем ты, ведь у тебя была возможность полюбоваться ими в лагере Азада Джимала. Однако Лешек и другие описали мне, как одеваются татарские женщины, поэтому я могу сказать, что твой ангел не является одной из них.

– А кто же она тогда?

– Этого мы никогда не узнаем. А теперь, братишка, нам нужно ускорить темп, иначе татары обнаружат нас!

Йоханна слегка пришпорила мерина и с удовольствием почувствовала, как тот увеличил скорость. На мгновение Карл остался позади, но затем догнал сестру. Ему приходилось прилагать все силы, чтобы оставаться в седле, поэтому у него не было возможности продолжать разговор. Когда на рассвете беглецы достигли небольшого ручья и устроили привал, Карл был так утомлен, что его сестре пришлось помочь ему слезть с коня.

– Мы останемся здесь на весь день. Ты можешь помыться в ручье, а я позабочусь о твоей одежде, – сказала Йоханна.

Тут не было особого укрытия, но девушка понимала, что ее брат не сможет проехать дальше даже полмили, и полагалась на защиту Пресвятой Божьей Матери. В конце концов, Она помогла Йоханне освободить Карла и наверняка и дальше не оставит их в беде.

Эта вера поддерживала девушку чуть больше часа. За это время Карл успел вымыться, и теперь его одежда сохла на степном ветру. Вдруг Йоханна заметила нескольких всадников, направлявшихся в сторону их укрытия, и испугалась. Карл крепко спал. Решив не будить брата, девушка зарядила пистолеты и поправила на поясе саблю. Хоть Йоханна и не могла надеяться на то, что ей удастся справиться с несколькими татарами, она все же не собиралась сдаваться без боя.

Через некоторое время всадники спешились и повели лошадей под уздцы. Лица этих людей показались Йоханне странно знакомыми.

– Османьский! – прошипела девушка словно проклятие, но в то же время она была рада его видеть.

В этот же миг Адам посмотрел в ее сторону, увидел Йоханну и подошел ближе. Вместе с ним были Игнаций Мышковский и еще пятеро всадников, не раз отличившихся в бою. Увидев близнецов, они с облегчением усмехнулись. А вот лицо Османьского покраснело от гнева. Прежде чем Йоханна поняла, что происходит, он изо всей силы влепил ей пощечину. Потрясенная и разгневанная, девушка отшатнулась и потянулась к пистолету.

– Если ты сейчас выстрелишь, каждый татарин в округе будет знать, где нас искать, – холодно сказал Адам и обрадовался, когда Йоханна опустила пистолет. – Я ударил тебя за то, что ты меня ослушался. Я не застрелил тебя лишь потому, что Пресвятая Божья Матерь Замосцкая, похоже, тебя оберегает. Любого другого, в том числе и меня, поймали бы при попытке совершить что-либо подобное.

– Я увез брата из лагеря Азада Джимала, – сказала Йоханна, с трудом овладев собой.

Она и сама понимала, что не может выстрелить в Османьского, ведь они находились далеко на татарской территории. Однако девушка не собиралась забывать об этой пощечине. Спрятав пистолеты, Йоханна потрогала щеку. Она все еще болела, но, по крайней мере, зубы были целы.

– Нам не следует оставаться здесь слишком долго, – заявил Адам и пнул носком сапога все еще спящего Карла. – Вставай, лентяй! Пора ехать дальше!

Карл испуганно вскочил и уставился на Османьского:

– Это вы, капитан?

– Кто-то же должен был последовать за этим болваном и, в случае необходимости, выручить его из беды! – прорычал Адам, помогая Карлу подняться на ноги.