Ини Лоренц – Непокорная (страница 105)

– Он получил меньше голосов, чем принц Конти, но сторонники саксонца запугали француза, и он вернулся к себе на родину. Если бы он остался, мы бы за него боролись, но ради труса я саблю обнажать не стану!

– Теперь саксонец – наш король, и придется с этим смириться, – добавила Йоханна и указала на замок. – Поехали! После долгого путешествия вы наверняка проголодались.

– Еще как! – ответил Карл со смехом. – Было бы неплохо, если бы вы послали всадника, чтобы проверить, где наша повозка с вещами и карета с Бильге, Войславом и малышами.

Йоханна от радости захлопала в ладоши:

– Вы взяли с собой Анну и Матиаса? Замечательно! Наконец-то я с ними познакомлюсь!

– Мы их опередили, – сказал Карл. – Но скоро они должны подъехать.

– Они уже тут! – воскликнула его сестра.

На горизонте показались легкая карета с откидным верхом и большая повозка, запряженная шестью мощными лошадьми. Вскоре можно было рассмотреть, что в повозке сидит темнокожая женщина, а рядом с ней – младшие дети Мунджи и Карла, а также мальчик и девочка со смуглой кожей.

– Это Бильге, Людвиг и Урсула, – сказал Йоханнес, поскольку дети Йоханны и Адама еще не были знакомы с бывшей рабыней.

Бильге стала ближайшей помощницей Мунджи в Аллерсхайме и вышла замуж за Войслава, который влюбился в нее.

Йоханна обняла своих младших племянников и улыбнулась Бильге:

– Рада снова тебя видеть!

– Я очень благодарна господину и госпоже за то, что они взяли меня с собой в это путешествие, – ответила Бильге.

Карл рассмеялся:

– Признаюсь, мы взяли тебя с собой, потому что ты лучше всех справляешься с малышами. У меня не хватает на это терпения, а у Мунджи все силы уходят на то, чтобы держать в узде Йоханнеса и Элизабет!

Старшая дочь обиженно посмотрела на отца, но не осмелилась возразить.

С шутками и смехом кавалькада приблизилась к замку. Он был чуть больше и наряднее Аллерсхайма. Тем не менее Карл посмотрел на это здание без зависти. Он искренне радовался богатству сестры и зятя, да и сам был не самым бедным человеком во Франконии. И архитектор, и художник, так высоко оцененный Йоханной, ранее работали в Аллерсхайме – пристроили к замку новое крыло. Теперь Карл был рад, что помог им найти новую работу.

– Ваш замок действительно красив, – сказал он, после того как спешился у парадной лестницы и три милые деревенские девушки приветствовали его хлебом-солью и водкой.

– Признаюсь, оба крыла вышли довольно большими, – сказал Адам. – Но, во-первых, Селим-паша действительно заплатил десять тысяч гульденов за своего сына, а во-вторых, Август Саксонский, желая добиться расположения поляков, как следует порылся в своей казне. После того как француз пустился наутек, я подумал: зачем отказываться от саксонского золота, в то время как остальные его принимают? Оно помогло мне достроить замок.

Карл уже понял, что Адама нельзя назвать преданным сторонником нового польского короля. Но он также задавался вопросом, почему курфюрст Саксонии Фридрих Август захотел стать королем Польши. Говорили, что он пожертвовал ради этого значительную часть своей казны, а также продал земли соседям из Бранденбурга и Ганновера. Однако у Карла не было особого желания размышлять о мотивах человека, которого он никогда раньше не видел.

Он последовал за Адамом по коридорам замка. Еще не все было готово – в некоторых комнатах не хватало гобеленов, фресок и мебели. В целом, однако, здание было отделано со вкусом и производило надлежащее впечатление. По лицу Адама было видно, что он гордится своим новым домом, да и Йоханна, похоже, чувствовала себя здесь комфортно.

Карл был рад, что его сестра и ее муж живут в роскоши. Хоть они и не были такими же богатыми, как польские магнаты, им хватало средств на то, чтобы исполнять свои желания.

– Замок просто замечательный, – снова похвалил Карл и проследовал в небольшую столовую, предназначенную для членов семьи и близких друзей.

Там мать Адама уже ждала гостей. Она радостно приветствовала их и представила им своего самого младшего внука. Затем женщина дала время гостям на то, чтобы осмотреться.

На самом видном месте красовались гусарские доспехи Адама, которые уже несколько лет были ему малы. Рядом с ними висели захваченные турецкие сабли и ятаганы, украшенные серебром пистолеты и татарский щит, а также герб, который теперь принадлежал Османьскому. Стол был сделан из дуба и выкрашен в темный цвет, как и стулья с великолепной резьбой.

– Присаживайтесь! – сказал Адам гостям. – Вам наверняка хочется есть и пить. Простите, что сначала повел вас осматривать замок, вместо того чтобы пригласить за стол.

– Благодаря этому у нас было больше времени на то, чтобы поговорить, – со смехом ответил Карл.

– Ты опять прав! – Адам рассмеялся и подал ему наполненный до краев стакан водки. – За ваш приезд и за то, чтобы в следующем году мы наконец-то тоже смогли вас навестить!

– С удовольствием за это выпью. – Карл одним глотком осушил стакан, наколол на вилку пирожок со свининой и, откусив кусочек, стал расспрашивать об общих друзьях.

– Старый Лешек умер прошлой зимой, – сообщил Адам. – До конца жизни он занимал должность старосты в своем родном городке. Добромир Капуста живет с женой и семью детьми в фамильном имении под Люблином, а Тобиаша Смулковского назначили комендантом пограничной крепости в Диком поле.

– То есть он занимает ту же должность, что и ты, когда мы с тобой познакомились? – спросил Карл.

Адам засмеялся и покачал головой:

– Мне тогда пришлось руководить кучкой неотесанных парней, и самым диким из них был некий Ян Выборский. – Он подмигнул Йоханне и продолжил: – Смулковский же командует настоящими солдатами, в блестящих мундирах и с хорошим оружием. Видимо, наш новый король считает, что таким образом сможет произвести более внушительное впечатление на казаков и татар, нежели когда-то мы. Но он еще поймет: преемник хана Азада Джимала больше боится руки, которая умело владеет саблей, нежели той, которая обнажает саблю лишь по случаю парада.

Да, было очевидно, что Адам был не слишком высокого мнения о новом короле и его солдатах.

– Ты не присоединишься к армии, если будет призыв? – поинтересовался Карл.

– В этом-то и проблема поляков. У нас есть король, но он не имеет права назначать военачальника – его выбирает сейм. Чтобы у короля не было неограниченной власти, великим и польным гетманом назначают людей, которые находятся к нему в оппозиции. Ян Третий, упокой Господи его душу, потерпел на этом поле неудачу. Когда он стал слишком болен и стар, чтобы идти на войну, этот проклятый Яблоновский дважды распускал армию и отправлял солдат домой, прежде чем начался намеченный военный поход против турок. Он и другие вельможные господа поставили перед собой задачу не допустить того, чтобы Ян Собеский назначил своего сына Якуба герцогом Молдавии или Валахии. Именно поэтому они сделали все возможное, чтобы эти земли остались под турками.

– У нас говорят, что Якуб Собеский не стал королем из-за ожесточенной ссоры с матерью, – произнес Карл.

Адам пренебрежительно махнул рукой.

– Мы все же выбрали бы его, если бы он проявил себя как талантливый военачальник. Но Якуб оказался маменькиным сынком; он не пошел по стопам отца. Ян захватил бы княжества и добился бы в сейме того, чтобы за Пьястами, Ягеллонами и Вазами последовала династия Собеских. Но что толку об этом вспоминать? Ян Собеский мертв, а нового короля зовут Август Второй. Дай Бог, чтобы он стал настоящим поляком и однажды передал Саксонию в наследство своему младшему сыну. – На мгновение Османьский замолчал и с горечью посмотрел на Карла. – Мы, поляки, допустили ошибку: нам следовало оставить Вену туркам, а вместо этого вернуть себе Подолье. Ведь наше участие в битве под Веной ничего нам не принесло. Землю, которую мы завоевали вместе с австрийцами, заграбастал император, не оставив нам ни единой борозды. Австрийцы обещали устроить на турецкой границе зимние квартиры для войска короля Яна. Однако солдаты не получили ни крыши над головой, ни провианта. Они не могли раздобыть себе продовольствие и самостоятельно – вся страна была разграблена до последнего зерна. Неудивительно, что голодные солдаты убежали домой.

– Послушав вас, можно подумать, что разговаривают два старика, вспоминающие о былых временах, – усмехнулась Йоханна, которая решила, что бесед о политике и войне было слишком много.

– Мы – старики? Это оскорбление, не так ли, шурин?! – воскликнул Адам.

– Я бы сказал, что мы находимся в самом расцвете лет. Возможно, мы уже не так проворны, как раньше, но зато гораздо опытнее и мудрее, – произнес Карл.

– Мудрее? – Йоханна лукаво посмотрела на Мунджу. – По-твоему, Карл с годами стал мудрее? Об Адаме я бы такого не сказала!

– Дорогая, думай, что говоришь! – Адам взял одно из фазаньих крылышек, только что принесенных слугами, и указал на Карла. – Дорогой шурин, если тебе когда-нибудь придется искать себе новую жену, выбери нестроптивую.

Это высказывание заставило всех засмеяться, и легкая тень, которую отбросил на присутствующих мрачный рассказ Адама, исчезла. Теперь Йоханна хотела услышать новости со своей родины. Когда наступил вечер, все были в отличном настроении.

Адам и Карл подошли к окну и открыли его. Устремив взгляд на звезды, которые горели в небе подобно далеким фонарям, Адам слегка вздохнул.