Ини Лоренц – Непокорная (страница 101)

Тем временем Карл повернулся к Фирмину:

– Ты со своими солдатами охраняй выходы из замка. Не дайте Геновеве и Амандусу уйти!

– Конечно же, не дадим, господин граф!

После этих слов Фирмин улыбнулся так широко, что его зубы блеснули при свете факелов. Пока он и еще восемь солдат из Аллерсхайма занимали позиции, Йоханна, Мунджа и Карл следовали за остальными в замок. Они держались позади, в то время как настоятель Северинус грел руки у изразцовой печи в небольшом зале.

Дворецкий Геновевы вошел в помещение и окинул многочисленных гостей пренебрежительным взглядом:

– Нужно было заранее предупредить нас о том, что вы приедете, преподобный отец. Теперь я не знаю, сможем ли мы разместить всех ваших спутников.

– Вам придется это сделать, ведь они не смогут продолжить путь ночью, – с улыбкой ответил Северинус. – А теперь позовите графиню Геновеву. Я получил сообщение из Австрии, которое имеет для нее огромное значение.

Несколько слуг, которые собрались у двери, чтобы хоть мельком увидеть польских гусар, испуганно вздрогнули.

– Господи боже мой! Надеюсь, с графом Матиасом ничего не случилось! – с тревогой в голосе воскликнула Гретель.

В этот момент к ней обратился дворецкий:

– Гретель, сбегай в покои ее светлости и попроси ее спуститься. Преподобный настоятель монастыря Святого Матфея прибыл, чтобы передать ей важное сообщение!

Горничная угрюмо кивнула и помчалась к лестнице.

– Может, следует послать и за отцом Амандусом? – спросил один из лакеев.

Гретель услышала это и брезгливо поморщилась.

– Не думаю, что это необходимо, – пробормотала она и поднялась по лестнице, ведущей на верхний этаж, к покоям Геновевы.

На последней ступеньке служанка остановилась и еще раз посмотрела вниз. Гретель заметила трех человек, стоявших позади монахов и монахинь. Когда Йоханна откинула капюшон, потому что ей стало слишком жарко, Гретель решила, что увидела привидение, и перекрестилась.

– Графиня Соня! – прошептала она и лишь затем поняла, что та вряд ли покинула бы Царство Небесное, чтобы присоединиться к живым.

«Неужели это графиня Йоханна?» – спросила себя служанка и внимательнее взглянула на мужчину, стоявшего рядом с ней.

– О боже, бывают еще чудеса и знамения! Наш господин Карл вернулся. Теперь ведьма наконец-то получит свое!

С этими словами Гретель побежала дальше. Она остановилась у двери в спальню Геновевы и прислушалась. Оттуда доносились возбужденные вздохи и стоны, и служанка поморщилась от отвращения. Она подняла руку и громко постучала в дверь.

5

После того как Матиас выступил с солдатами в поход, чтобы помочь императору сражаться с турками, Геновева и Амандус соблюдали приличия лишь за пределами замка. Полагаясь на то, что слуги не станут приближаться к покоям госпожи, пока их не позовут, а даже если что-то и заподозрят, будут держать рот на замке, Амандус каждую ночь приходил в спальню Геновевы и покидал ее лишь утром.

Этой ночью Геновева тоже лежала в постели обнаженная, вцепившись в простыню и извиваясь под Амандусом. Он был хорошим, выносливым любовником, но иногда она жаждала грубости, с которой любил ее Матиас.

Амандус уверенно вел Геновеву к вершине исступления, подбадриваемый ее громкими стонами и притворным упрямством. Как раз в тот момент, когда он собирался подняться на пик блаженства, кто-то постучал в дверь.

Монах замер и вопросительно посмотрел на Геновеву. Она была настолько возбуждена, что во впадинке над ее грудью скопился пот. Ее похоть еще не была удовлетворена, и женщина попросила своего двоюродного брата не останавливаться.

Но тут снова раздался стук в дверь.

– Что случилось?! – с возмущением воскликнула Геновева.

– Прибыл преподобный отец Северинус. Он получил важное известие из Вены, которое хочет сообщить вашему сиятельству.

– Скажи настоятелю, что я скоро приду! – Геновева оттолкнула Амандуса и потянулась за своей сорочкой.

– Если старик Северинус, который обычно лежит у печи, как хромая собака, решил лично сюда заявиться, сообщение действительно важное. Возможно, турки оказали нам услугу и освободили нас от Матиаса!

Геновева тихо засмеялась и начала одеваться. Ей не хватало горничной, которой она могла бы полностью доверять. Пока Матиас был в замке, она не решалась уволить свою старую горничную и найти новую. «Но теперь я могу это сделать», – подумала Геновева, пока Амандус застегивал пуговицы у нее на спине. Монах уже успел одеться, ведь ему нужно было лишь натянуть рубашку и рясу.

Когда они были уже готовы, он остановился у двери:

– Лучше нам не выходить из твоей спальни вместе. Если бы это был салон, мы могли бы сказать, что молились вместе…

Геновеве хотелось, чтобы он вел себя посмелее. В конце концов, она здесь хозяйка и никто из прислуги не посмеет ее опорочить. Но Геновева понимала, что не стоит перегибать палку. Даже она не могла позволить себе дурную славу среди соседей.

– Подожди, пока я не дойду до лестницы. После этого можешь следовать за мной, – сказала она, повернула ключ в замке и покинула комнату.

В коридоре Геновева подумала о том, не взять ли ей на руки сына и не выйти ли к настоятелю вместе с ним. Но ребенка и няню поселили далеко от ее покоев, чтобы он не мешал Геновеве своими криками. На то чтобы забрать его, понадобится время, а графине не терпелось узнать, какое сообщение настоятель Северинус принес ей среди ночи.

Спускаясь по лестнице, она с удивлением увидела странно экипированных солдат и перевела взгляд на настоятеля. В отличие от Гретель, Геновева не заметила среди гостей Йоханну и Карла.

С улыбкой графиня подошла к настоятелю Северинусу и сделала книксен.

– Добро пожаловать, преподобный отец! Ваше появление стало для меня неожиданностью, особенно в такую погоду! Мне говорили, что вы очень редко покидаете свой монастырь. – Ее голос звучал вкрадчиво, и ничто в ее внешнем виде не выдавало, что еще несколько минут назад она стонала от удовольствия под своим кузеном.

Настоятель глубоко вздохнул и посмотрел ей в лицо:

– У меня для вас печальная новость. Граф Матиас, господин Аллерсхайма и хозяин Эрингсхаузена, пал в бою с турецкими язычниками.

Услышав это, Геновева едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от радости, однако тут же сделала печальное лицо:

– Боже, упокой его бедную душу! Теперь, когда он умер, наследником станет мой сын.

«А я, как его мать, еще много лет буду хозяйкой Аллерсхайма», – добавила она про себя, в то время как почти все слуги застыли от горя. Хотя после смерти отца Матиас позволил Геновеве властвовать над собой, молодого графа очень любили в замке.

Тем временем фратер Амандус спустился по лестнице и низко поклонился своему настоятелю.

– Преподобный отец! – воскликнул он. – Вам не стоило подвергать себя тяготам путешествия. Вы могли бы позвать меня в монастырь!

Северинус пристально посмотрел на молодого монаха:

– После сообщения, которое я получил, мне показалось целесообразным явиться сюда лично. Граф Матиас оставил завещание, которое в качестве свидетелей подписали польский король Ян и герцог Карл Лотарингский.

– Завещание? – На мгновение Геновева растерялась, но потом напомнила себе, что кроме ее сына никто не мог претендовать на Аллерсхайм.

– Да, завещание. – Теперь улыбка исчезла с лица настоятеля и он стал серьезным. – Поскольку его можно понять лишь в совокупности с завещанием отца графа Матиаса, я прошу вас принести его сюда!

Геновева замешкалась. Настоятель был одним из свидетелей, подписавших настоящее завещание ее мужа, и он наверняка заметит внесенные в него изменения.

– Извините, преподобный отец, но я не знаю, где мой пасынок хранил свои документы, – сказала она.

Однако настоятель никому не позволял водить себя за нос.

– Разумеется, там же, где и его отец. Я знаю, где именно. Все, что мне нужно, это ключ.

– Его местонахождение мне тоже неизвестно, – ответила Геновева и быстро прикрыла рукой декольте, где на золотой цепочке висел ключик.

– Значит, нам придется взломать сундук, – заявил настоятель.

– Я этого не позволю! – Геновева огляделась по сторонам, но никто из слуг, кроме дворецкого, не собирался ей помогать.

– Я согласен с госпожой графиней: вы не можете просто так взять и уничтожить столь ценный сундук! – воскликнул дворецкий.

– В таком случае найди ключ! – холодно ответил ему настоятель Северинус.

– Да вон же он! – Гретель указала на вырез платья Геновевы.

Под пальцами графини виднелась бородка ключа.

Настоятель тут же протянул руку:

– Дайте его мне!

– Что вы себе позволяете? – возмутилась Геновева. – Это мой дом, а мой сын – новый граф Аллерсхайма. Только я принимаю здесь решения! Немедленно покиньте мой дом!

– Никто не имеет права называться графом Аллерсхайма, пока я не увижу оба завещания. Сейчас же дайте мне ключ!