Ингвар Коротков – Кот Вильгельм, пес Фунтик и их личный Рокер. Книга вторая (страница 3)
Я не стал ее огорчать тем, что не так давно встретил его у армянского ресторана. А перед этим у винного магазина. Но вроде был трезв.
И он, и я… Просто встретились два одиночества. Случайно.
– Там отравленные крысы… – кипела она.
– Вот именно, – тут же встрял Кот, – отравленные. Жестоко и несправедливо. А я просто навещал больных. Хотел поддержать в трудную минуту. Выразить сочувствие. Доброе слово – и крысе приятно.
Обвинил нас в жестокосердии. Дескать, не европейцы мы. Толерантности в нас нет. Применяются токсические химические средства. Без всякого намека на гуманность. Почему не были развернуты гуманитарные коридоры?
Я усмотрел в этом демагогию правозащитников. Значит, что-то скрывает… Спросил в лоб – о разбитом пузырьке с валерьянкой. Не было ли это запрограммированным террористическим актом? С его стороны? И при его участии?
Кот заявил, что в этом деле слишком много подозреваемых. И дед, и домоправительница. Любят вылакать стопочку. Меня он тоже не исключает. А он-то и лизнул два раза, чтобы в себя прийти от тяжелых помоечных впечатлений.
Я не стал правдоискательствовать. Это не с моим Котом. Он способен на полное самоотречение. Станет правозащитником. Начнет направлять помоечных крыс-иммигрантов в мой гараж. И станет мой гараж ЕвроДомом. А крысы все-таки отравленные…
Что я – толерантный европеец, что ли? Пусть их там навещает. Мы с Фунтиком ему даже красный крест нарисуем. На ухе.
Это я сужу по своей Домоправительнице. Иногда я ее теряю – она не приходит на работу. Сидит дома и льет слезы. После просмотра очередного сериала. Но… не всякий гений выжмет слезу из моей Фрекен.
Выбивают из рабочего графика мелодрамы. Те, где мужья удирают из семьи. Печальный опыт. Все ее четыре мужа в свое время тоже порскнули из ячейки общества как тараканы. И только один ушел достойно – сгорел от водки. Остальные разбрелись по чужим коварным бабам.
Поэтому я ее понимаю. И щажу ее чувства. Но ранимость натуры – неискоренима. И доверчивая открытость. Сегодня мне не удалось предотвратить извержение Везувия. Оно случилось.
Начиналось все погожим слякотным днем. Светило как-то неправильно солнце. Завывал ветер. Именно в такую погоду наша Фрекен решила проредить клубнику.
Хотя Кот ее предупреждал. И Фунтик тоже…
Из почвы как раз у кустика клубники высовывался мягкий ржаво-коричневый корешок. По всем параметрам – совершенно не нужный для клубники.
Поэтому он подлежал удалению. И наша дама его выдернула…
Лучше бы это был бикфордов шнур. Или другой какой шнур, привязанный к небольшой бомбе. Урона для нас было бы меньше.
Это оказался – хвост. Крысиный. Он выдернулся вместе с хозяйкой. Почившей какое-то время назад. То есть это была – эксгумация.
Усопшая крыса вряд ли ожидала при жизни, что по ней будут так печалиться после смерти: рыдания до судорог, слезы, вопли, пузырек корвалола… Ей бы это польстило.
Но нам такой взрыв горя как-то не показался.
– Мы ее теряем, – просигнализировал мне Кот.
Мне пришлось остаток рабочего дня душевно объяснять нашей даме, что никто против нее зла не имеет. Просто так сошлись звезды.
Грета поймала крысу. Побежала к бабке обменять ее на куриную ножку. Но опоздала – дед уже все съел. Тогда она подарила крысу Фунтику (не пропадать же добру).
Фунтик решил, что если грамотно высадить крысу на грядку – то и урожай будет соответствующий. Крысиный куст… или дерево. С хорошими спелыми крысами. По весне.
И всего-то. И что из этого делать трагедию? Вот что значит – впечатлительность натуры. Худеть ее, что ли, заставить.
Мой пес эстет
Он обожает колготки. Если бы мог – сам носил. Они его почему-то завораживают… Скорее всего детская психологическая травма. Хотя его первая хозяйка предпочитала крепкие ноские вещи – сатиновые штаны с пузырями на коленках.
Приходить к нам в гости в колготках нельзя. Они будут тут же обласканы и обцелованы. Со всей страстью. Многие не выдерживают такой накал чувств. Колготочные души рвутся от первого поцелуя.
Я удушливо краснею. Ситуация безвыходная.
Предупреждать даму не приходить в колготках – чревато. Ответ на грани дипломатической ноты и с надрывом поруганного чувства – у меня, что, ноги кривые? Потом замучаешься доказывать, что не такие уж и кривые.
Спустить ситуацию на тормозах еще хуже – приходится незаметно и ловко отпихивать копытом Фунтика. От вожделенных колготок. Хожу и отбрыкиваюсь. Как парнокопытный. Какое уж тут половодье чувств и очарование застолья…
Нет, конечно, можно сразу встречать даму со спортивными уютными штанами – дескать, у нас так принято. Вместо колготок. И поэтому даже тапки не предлагаем.
Мы против мещанства. Новое креативное веяние. Но кто ж знает этих дам – а вдруг они не так креатив понимают?
Например, как предложение пропылесосить комнату? И чтоб – сразу борщ варить?
Я б, конечно, вряд ли бы стал хвататься за молоток (гвоздь какой-нибудь приколотить), если б мне вот так – с порога – предложили кожаные джинсы снять. Но это же дамы.
У них же свои мысли. Так трудно с ними со всеми – и с дамами, и с Фунтиком. Мне например, колготки совсем и не нравятся… Намного больше тоненькие чулки со швом сзади. Но псу же это не объяснишь.
Мой Кот – Свидетель Иеговы1
Это я давно подозревал.
Думаю даже, что он далеко не рядовой член. Наверно, он устроил раскол в местной организации и создал свою. Ну что-то типа Свидетелей Котлеты Кота Иеговы.
Если у этого Иеговы были свидетели, то почему у него не могло быть Кота? А если был Кот, то и котлета была. Потому как что-то притягательное в названии обязательно должно быть…
Наверно, именно так думал мой Кот. Свои заседания они устраивают на помойке. Как-то я насчитал их пять штук. Все вполне приличные домашние коты. Скорее всего это их комитет. Мозговой центр. Здесь они выдают инструкции и вербуют новых членов.
И занимаются миссионерством. Среди крыс.
Теперь мой Кот резко изменил поведение. Если раньше он нагло орал, только спрыгивая с забора, с требованием немедленной еды, то сейчас стал нежен и вкрадчив. Он нюхает сухой корм в миске и неотступно начинает следовать за мной – дескать, не желаете ли поговорить со мной о Котлете Кота Иеговы?
Я захлопываю дверь. Он прощает мне мою грубость. И вскакивает на кухонное окно. Немым укором. Из холода и слякоти.
«Как? Вы не передумали поговорить со мной о божественном? Какое жестокое атеистическое сердце», – сокрушается мой Кот.
Фунтик тоже оказался невосприимчив к духовным ценностям Свидетелей Котлеты. Он благосклонно выслушивает Кота о божественной котлете, но к своей не подпускает… Даже укусил за хвост. Два раза. Уж не знаю, за что именно – за сектантство или за мошенничество.
Особый религиозный экстаз у нашего Кота наступает к вечеру – ему необходимо пообщаться со мной на пуховой перине моей кровати – спеть пару псалмов, наизусть что-то вспомнить из библии Котлеты. Причем сделать это непременно морда к морде.
Изгнанный, гордо уходит. Объясняет это гонениями на веру.
Вот вчера мне пришлось ему напомнить, что истинная вера не терпит суеты и пуховых одеял. И со своими грязными лапами он запросто может стать котом-отшельником, а заодно и аскетом.
Отправлю в ПушГоры в скит. Кошачий. Укреплять веру.
О подземельях
Я знаю, кто истинные фанаты хороших мрачных подземелий. И это вовсе не готы.
Это активные хозяйственные дамы бальзаковского возраста. Их можно запросто забросить в лабиринт к Минотавру – они его вытеснят банками с вареньем, соленьем и кадушками с огурцами. Бедный монстр свернется калачиком, чтоб не занимать много места, и смирится с развешанными на рогах связками лука.
Я давно уже говорю, что одна наша бабуля может легко освободить любые катакомбы от игиловцев2. Мало того что она их повергнет в бегство своими припасами, так еще и заставит рыть дополнительные хранилища для картошки и навешивать полки для банок с помидорами.
Мы с Фунтиком все лето рыли подполье, руководствуясь ценными советами: понадежней и покрепче. За считанные часы подвал был упакован под завязку соленьями и вареньями. На века. Минимум – чтобы продержаться ядерную зиму. Внутренний бункер вместил в себя целую «Газель» картошки.
Вчера во всей своей трагичности встал вопрос безопасности корнеплодов. От прожорливых мышей. С откровенными намеками.
Кот сразу же сказал, что мышей там нет. Там могут завестись только лягушки – среди болот квашеной капусты и озер соленых огурцов. За это он ручается. А к лягушкам он – не очень. Не его специализация.
Но у нас же все умные – к котам не прислушиваются…
Поэтому бедное животное вопреки своей воле было коварно запихнуто в подземелье.
Сначала он опешил. Потом стал орать, что у него клаустрофобия и боязнь темноты. Потом стал биться башкой о крышку. Ноль эмоций. Только сочувствие и повизгивание Фунтика.
Потом, как утверждает Кот, он взял себя в лапы и нашел единственно правильное решение – вентиляционное отверстие. Свобода обрела героя. Или герой – свободу.
Я уверен, что мой Кот – это кристально добрый и всепрощающий кот. Может быть, даже толстовец. И поэтому дальнейшее развитие событий – просто стечение обстоятельств.
Тем же днем бабуля решила разнообразить меню солеными грибочками и решила навестить подвал. Кот и Фунтик находились при этом глубоководном (земном) погружении. Чтобы просто подбодрить водолаза (подвалолаза?)