Ингрид Юхансен – Фьорды. Ледяное сердце (страница 49)
Потом услышала звук, похожий на тихое попискивание. Для утренних пичуг слишком рано, я обхватила руками лоб, чтобы сосредоточиться, и прислушалась. Звук повторился, теперь я отчетливо слышала всхлип. Поднялась на ноги и внимательно осмотрелась вокруг. Повизгивание доносилось от кривой березки, склонявшейся к самой воде, я подбежала к дереву, раздвинула липкие от набухающих почек ветки и увидела Малыша – он сидел, как птичка, в развилке веток. Если он до сих пор не свалился, значит, привязан. Я попыталась дотянуться до него:
– Малыш, потерпи, сейчас мама тебя снимет…
С ножом в руках мне было не добраться до него так просто – я попыталась влезть наверх, но хрупкие ветки ломались и гнулись подо мною. Поискала камень, чтобы встать на него и дотянуться, но не увидела ничего подходящего. У меня просто нет выбора – Малыш и так здесь неизвестно сколько, он замерз, голодный, напуганный – но живой! Пока что живой. Каждая лишняя минута проволочки для него как пытка. Я выбралась из веток, посмотрела наверх и крикнула:
– Андрес! Спустись сюда, если сможешь – помоги мне!
Я слышала, как песок шуршит под его ногами, наконец, он поравнялся со мною.
– Пожалуйста, поддержи меня, – его пальцы коснулись моей талии под расстегнутым пальто. Надо же – руки показались мне теплыми – как странно, я уже успела продрогнуть до костей. Потом, уже когда он опускал меня, я поняла, что Андрес в тонких лайковых перчатках.
Но сейчас мне было не до его перчаток. Главное, я дотянулась до веревки, обычной бельевой веревки, которых наверняка было полно в тетушкином жилище, и одну за другой быстро перепилила их ножиком. Здесь опять полно этих хитрых узлов, распутывать которые у меня попросту нет времени. Едва ли их вообще возможно развязать.
Мой бедный сыночек – я придерживала его одной рукой, чтобы он не свалился. В другой был ножик, который сильно мешал обнять всхлипывающего малыша и прижать к себе. Автоматически я отдала свою единственное оружие Андерсу и потерлась носом о холодную щечку сына. Надо быстрее переодеть его, напоить чем-то теплым – главное, он живой!
С Малышом на руках я бежала к поселку и не оглядывалась, пока не услышала, как Андрес споткнулся за моей спиной. Мне пришлось посмотреть на него – он выбирался из выбоины, полной воды, присел на корточки и шарил вокруг руками:
– Кажется, нож уронил, никак не найти… – лунный свет упал на его лицо, так что тени сложились в зловещую гримасу, а безупречные зубы блеснули, как оскал.
Меня трясло от переживаний и холода, я шарахнулась в сторону и крикнула:
– Ты специально это сделал! Признайся!
– Нет, что ты, Лени! Я поскользнулся…
Почти не соображая, отыскала какие-то вещи Малыша в теткином доме, потом метнулась в отель. Там тепло, бойлер успел прогреть помещение за день, пока не отрубилось электричество. Я зажгла сразу все горелки, не думая, сколько газа осталось в баллоне, чтобы было теплее. Поставила греться одновременно и воду, и молоко и стала переодевать Малыша.
Андрес тоже притащился к отелю, следом за мной, и неловко топтался в кухне.
Пальцы у меня еще не до конца согрелись и слушались плохо, я еле-еле стащила с ребенка сапожки, потом расстегнула замок на курточке, а когда начала снимать ее, наткнулась на шуршащий прозрачный файл. От неожиданности я отдернула руку, и файл плавно спланировал к моим ногам, но Андрес успел поймать его.
– Что там еще? – поморщилась я. Тетка-покойница не держала запаса канцелярских принадлежностей. Андрес положил находку на стол и разгладил рукой, теперь, даже глянув через плечо Малыша, я увидала в файле фотографию Кристы и короткую распечатанную на принтере очень крупными буквами записку:Андрес тоже притащился к отелю, следом за мной, и неловко топтался в кухне.
Пальцы у меня еще не до конца согрелись и слушались плохо, я еле-еле стащила с ребенка сапожки, потом расстегнула замок на курточке, а когда начала снимать ее, наткнулась на шуршащий прозрачный файл. От неожиданности я отдернула руку, и файл плавно спланировал к моим ногам, но Андрес успел поймать его.
Рада находке?
Не хочешь потерять навсегда?
ПРИЗНАЙСЯ до 12 дня что
Удавила ее подушкой
Время пошло
Сожги это сразуНе хочешь потерять навсегда?
ПРИЗНАЙСЯ до 12 дня что
Удавила ее подушкой
Время пошло
Ноги у меня буквально подкосились, пришлось схватиться рукой за торец буфета, чтобы не упасть. У меня было жуткое чувство, что автор записки – кто бы он ни был – все время наблюдал за мною, слышал каждое мое слово и даже читает мои мысли. Он и сейчас смотрит на меня. Почти физически я ощущала его изучающий взгляд, но когда чуть-чуть уняла сердцебиение, то встретилась со взглядом Андреса, он держал файл с запиской в руках, но смотрел на меня. Времени стоять и медитировать нет – свободной рукой я выдернула бумажку из файла, быстро поднесла к газовой горелке.
Пламя моментально ухватилось за угол и поползло вверх.
– Лени, что ты делаешь? – вскрикнул Андреас.
– Следую инструкции. – Кто угодно мог это написать, даже он. Что у него принтера на яхте нет, что ли? Огонь подобрался к самым моим пальцам, я выронила обуглившийся обрывок на пол. Я топтала огарок ногой и не могла сдержать слез: чем я заслужила весь этот ужас, конца которому не видно?
– Андрес, у тебя телефон работает? Дай мне, пожалуйста…
– Лени, ты не должна этого делать, надо просто дождаться полиции…
– Полиция? Чем она поможет? Полиция знает, кто эти люди? Где они? Кто им помогает? Да-ни-черта! Наоборот. Если у них были помощники на корабле, значит, есть свои люди и в полиции Осло, в Интерполе, в аду и невесть где еще… – орала я так, что дрожал фарфор на полках.
– Лени, что с тобой? Успокойся, прошу тебя, – нельзя придумать фразы глупее в настоящих обстоятельствах. Но Андрес не замечал вопиющей бессмысленности своих слов, я не стала тратить времени на споры с ним – в конце концов, это мой ребенок, и только мне решать, как поступать в его интересах. Из шкатулки в шкафу я вытащила запасной комплект ключей от теткиного «Ниссана» – мне остается только молиться, чтобы этот древний хлам оказался на ходу и бензина хватило до ближайшей заправки.
– Лени, ты что, серьезно собираешься это сделать? Сдаться полиции?
– Уже делаю. – Я направилась к двери, чтобы осмотреть машину, но Андрес преградил мне дорогу, схватил за руку и попытался отобрать ключи.
– Перестань, Лени. Ты сделаешь большую глупость, сама попадешь в тюрьму ни за что, и расследованию воспрепятствуешь… Я не могу тебе этого позволить. Не могу снова тебя потерять из-за глупости…
– Пусти меня! Отдай!
– Нет, Лени! Ты и так наделала много ошибок…
Перепуганный нашими криками, Малыш расплакался, мне пришлось бежать к нему, наплевав на ключи. Налила ему в чашку молоко, покачивая из стороны в сторону, чтобы быстрее остудить. Если человек верит в силу и власть полиции – какая разница, где я с нею встречусь? Здесь, в Осло или еще где? Почему он не позволяет мне уехать? Почему? Телефон-то мог одолжить – какая разница – один раз вызвать полицию или два раза, если вызов из одного и того же места? Тут я снова вздрогнула: с чего вдруг я решила, что он действительно вызвал полицию? Я не знаю.
Ничего о нем я не знаю. Точно! Вообще ничего.
Даже его настоящего имени. Я запоздало спросила:
– Слушай, а паспорт у тебя с собою? Или права – хоть что-то? Представь, приедет полиция, у меня никаких документов при себе. Вся надежда на тебя.
– Беда… – Мой самозваный защитник похлопал себя по карманам. – Боюсь, мои документы остались на яхте.
Ну, разумеется, иначе и быть не могло. Ледяной страх снова замкнул обруч на моей шее и торопливо нашептывал мне –
Я выглянула в окно: небо над бухтой приобрело глубокий сапфировый цвет, значит, утро приближалось с неотвратимостью товарного поезда. Надо взять себя в руки, я подошла к буфету, открыла створку. Стала переставлять чашки-блюдца, не оглядываясь, попросила его:
– Андрес, пожалуйста, разожги камин в холле, я хочу уложить Малыша в тепле, спички на каминной полке.
– Ты точно не сбежишь, Лени?
– Как я могу сбежать? Я не брошу ребенка, посмотри, как он намучился! Я не буду снова тащить его по холоду, у меня и руки устали, просто отваливаются.
Аргумент подействовал, и мой соглядатай отправился в холл. Взяла с блюдечка еще одну палочку печенья, сунула его Малышу, шепнула ему на ушко:
– Кушай, Малыш. Потерпи. Сейчас поедем в гости… – и усадила его в большую бельевую корзину, чтобы не свалился со стула или диванчика. Потом заглянула в чулан, натянула старый толстый свитер – может, в нем меня перестанет бить дрожь? Сняла с гвоздя зюйдвестку – на замену пальто, покрытому коркой грязи, и еще немного пошарила по полкам, пока не отыскала нужное…Пламя моментально ухватилось за угол и поползло вверх.
– Лени, что ты делаешь? – вскрикнул Андреас.
– Следую инструкции. – Кто угодно мог это написать, даже он. Что у него принтера на яхте нет, что ли? Огонь подобрался к самым моим пальцам, я выронила обуглившийся обрывок на пол. Я топтала огарок ногой и не могла сдержать слез: чем я заслужила весь этот ужас, конца которому не видно?
– Андрес, у тебя телефон работает? Дай мне, пожалуйста…
– Лени, ты не должна этого делать, надо просто дождаться полиции…