Ингрид Юхансен – Фьорды. Ледяное сердце (страница 37)
Но возможность избавиться от меня у Андреса была дважды. Ему незачем было убивать меня. Достаточно было дать мне утонуть, но оба раза он помог мне выкарабкаться. Буквально спас меня.
Постукиваю кончиком ручки по исписанной страничке – жаль, что это не все, что я знаю об Андресе. Я знаю, и очень хорошо знаю, еще кое-что.
У него есть пристрастия… Очень специфические пристрастия в выборе досуга… Я действительно архаичный человек, но у меня язык не поворачивается назвать то, что я наблюдала на «приватной вечеринке» мадам, «сексом». Все же секс для меня нечто более интимное и эмоциональное – наверное, мне повезло. Не могу до конца понять, что движет этими людьми – только желание запредельного выброса эндорфина?
Нет, боюсь, не все так просто. Плохую сестренку из романа привела на темную сторону любви детская психологическая травма. Это больше, чем расхожий литературный штамп. Любой социальный работник, имеющий дело с проститутками, подтвердит – девушек приводит на улицу не только нужда или запредельная наивность. Очень многие из них страдают от проблем с личностной идентификацией и застарелых психологических травм, которые шлейфом тянутся за ними из самого детства…
Андрес рассказывал мне, как мальчишкой порезал руку каким-то адским старинным механизмом для кровопускания. Возможно, тогда он пережил настолько глубокое потрясение, что теперь получает удовольствие от боли и вида собственной крови? Возможно, по другим, неизвестным мне, причинам ему настолько нравится смотреть, как девушка тонет или задыхается и корчится в конвульсиях, что это темное чувство перевешивает здравый смысл?
Поеживаюсь под пальто от таких мыслей – получается, он просто маньяк! Запросто. Никакой гарантии, что он не врал мне про свои шрамы, тоже нет.
Очень сложно выйти победителем из игры, где действует только одно правило:У него есть пристрастия… Очень специфические пристрастия в выборе досуга… Я действительно архаичный человек, но у меня язык не поворачивается назвать то, что я наблюдала на «приватной вечеринке» мадам, «сексом». Все же секс для меня нечто более интимное и эмоциональное – наверное, мне повезло. Не могу до конца понять, что движет этими людьми – только желание запредельного выброса эндорфина?
Нет, боюсь, не все так просто. Плохую сестренку из романа привела на темную сторону любви детская психологическая травма. Это больше, чем расхожий литературный штамп. Любой социальный работник, имеющий дело с проститутками, подтвердит – девушек приводит на улицу не только нужда или запредельная наивность. Очень многие из них страдают от проблем с личностной идентификацией и застарелых психологических травм, которые шлейфом тянутся за ними из самого детства…
Андрес рассказывал мне, как мальчишкой порезал руку каким-то адским старинным механизмом для кровопускания. Возможно, тогда он пережил настолько глубокое потрясение, что теперь получает удовольствие от боли и вида собственной крови? Возможно, по другим, неизвестным мне, причинам ему настолько нравится смотреть, как девушка тонет или задыхается и корчится в конвульсиях, что это темное чувство перевешивает здравый смысл?
Поеживаюсь под пальто от таких мыслей – получается, он просто маньяк! Запросто. Никакой гарантии, что он не врал мне про свои шрамы, тоже нет.
Никому нельзя верить!
Я отложила ручку и обнаружила, что основательно изгрызла ее кончик. Печенье давно закончилось, а паром успел пришвартоваться и начал принимать пассажиров.
14
– Ма?
Малыш полминуты разглядывал меня, пока узнал. Но кроха двух с половиной лет сообразил, кто я, быстрее, чем тетушка Фрита. Она отдала мне замурзанное дитя, поджала губы и скрылась в амбаре. Ветряной электрический генератор, который выстроили лет десять назад, из теткиного двора не виден, и кажется, что время здесь исчезло.
Ничего не меняется. Никогда…
Игла маяка белеет на мысе, точно как в день моего отъезда в школу. Овечки щиплют первую, нежную травку, точно как тысячу лет назад, когда на берегу бухты поставили хижины первые поселенцы, и деревянные драги викингов уходили отсюда в море охотиться на богатые купеческие суда.
Все равно я счастлива, что вернулась домой. Впервые за последние недели по-настоящему выспалась на льняных простынях с плетеными кружевами, происходящих из приданого моих прародительниц.
Никто не найдет меня здесь – кому придет в голову, что я отправила ребенка к сестре покойной тетушки Хильды? С самого детства я называла Хильду «тетушкой», она была нестарой женщиной, когда сошлась с моим овдовевшим дедом, странно было звать ее «бабушкой». Мы с тетушкой Хильдой никогда не были родней по крови, но остались близкими людьми даже после бесконечно тяжелой зимы, когда дедуля отошел в миры воинственных предков и древних духов. Дед никогда не был образцовым христианином.
Здесь, на северных архипелагах, все приходятся родней друг другу в третьем или четвертом поколениях, и это главная причина, по которой тетка Фрита позволяет нам с Малышом вторгаться в идеальную чистоту и тишину ее жилища.
День выдался солнечный, под ярким солнцем всегда хочется верить исключительно в лучшее. Итак, не важно, что пишут в газетах! Никто вообще искать меня не будет, ни здесь, ни в другом месте, пока нет ордера на мой арест. А если в ордере отказывают, на это должны быть юридические основания, к которым не относятся выходные дни. Значит, моим обвинителям чего-то не хватает. Что-то у них пошло не так…
Причем уже давно. Вот о чем я должна была подумать сразу!
Если компания-судовладелец отправляет на борт своего представителя и пытается сохранить этот факт в секрете от основного персонала, у нее имеются веские причины. Куда более веские, чем пара ящиков неучтенного виски в гостевом баре.
Если бы у меня был под рукой Интернет, я покопалась бы в информации о судовладельце или попробовала отправить Андресу письмо. «Держаться от него подальше» – хороший совет, но убедиться, что он жив, я просто обязана.
Проблема в том, что под кровом тетки Фриты компьютера нет и никогда не будет, с некоторых пор она считает, что именно этот богопротивный предмет лишил ее сына. То есть ее великовозрастный отпрыск жив-здоров и уже давно расстался со своею русской «невестой», которую выписал через сайт знакомств, но тетка Фрита успела вычеркнуть парня из своей жизни и не спешит впустить обратно. Жалко, что сейчас он в рейсе – сезон лова трески еще не закончился, у него-то доступ в сеть точно имеется.
Я вытащила заигравшегося Малыша из лужи, оттерла от грязи, мы помахали рукой овечкам в загоне и пошли разыскивать тетку Фриту. Попробую одолжить ее авто и съездить в ближайшее поселение, достаточно крупное для магазина, торгующего цифровой техникой.
Тетушка стояла на причале и, прикрыв глаза от солнца ладонью, смотрела вдаль. Настроение у нее было скверное:
– Ну-ка глянь, Лени, у тебя глаза получше, или там яхта?
Свет такой яркий, что мне тоже приходится прищуриться. День сегодня удивительный: ветер стих, мелкие рыбешки поблескивают в прозрачной воде, как серебряные монетки, а компактная яхта, уверенно заходившая в бухту, сразу пленила меня своими соразмерными линиями.
Наверняка дает хорошую скорость для своего класса.
– Не сидится людям на месте, крутят их морские черти, толкают в дорогу, – проворчала тетушка. – Сезон еще толком не начался, того гляди снег заметет. Рыбы нет! Практически нет! Людей тоже, считай, не осталось. Так нет – едут и едут. Вроде других мест мало. Сейчас начнется – бегай, открывай им отель, когда других хлопот полно.
Покойная тетушка Хильда была человеком общительным: любила поболтать с приезжими насчет заморских порядков и диковинок. Фрита совсем другая: гости ей в тягость, она лучше будет возиться со своими овцами и проверять, как зреет сыр.
– Или того хуже, пропорют сейчас обшивку о скалы, и пожалуйста! – не унималась тетушка Фрита. – Застрянут в эллинге на неделю – потом бегай, прибирайся за ними…
– Нет, с такой осадкой вряд ли, – заметила я. Тетке действительно тяжело приходится одной, придется отложить поездку в соседний городок. – Я вам помогу, тетя Фрита, – в тайне надеюсь, что гости позволят мне воспользоваться яхтенными средствами коммуникации.
Яхта начала маневр, чтобы пришвартоваться к пирсу, и оказалась достаточно близко, чтобы я смогла прочитать название: «Владычица морей». Сердце у меня бешено заколотилось – не может быть! Мне просто привиделось из-за яркого солнца. Я несколько раз моргнула, зажмурилась и снова посмотрела на борт.
Надпись осталась на месте.
Такого просто не может быть!
Я никогда не верила в совпадения, тем более сейчас. Быстренько вручила хныкающего Малыша тетушке Фрите и уверила, что сама справлюсь с гостями – незачем ей беспокоиться. Она насупилась, но больше для порядка, отдала мне связку разномастных ключей от свежеотремонтированного двухэтажного коттеджа, который здесь считается «отелем». Я осталась на пирсе одна, стояла, прикрывая лицо от солнца, и знала наперед, что произойдет дальше.
Точнее, мне казалось, что знаю.– Ну-ка глянь, Лени, у тебя глаза получше, или там яхта?
Свет такой яркий, что мне тоже приходится прищуриться. День сегодня удивительный: ветер стих, мелкие рыбешки поблескивают в прозрачной воде, как серебряные монетки, а компактная яхта, уверенно заходившая в бухту, сразу пленила меня своими соразмерными линиями.