Ингрид Карлберг – Альфред Нобель. Биография человека, который изменил мир (страница 66)

Знаменитый писатель Виктор Гюго, вынужденный отправиться в изгнание, когда Наполеон III объявил себя в 1852 году императором, теперь двинулся в обратном направлении. Несколько недель он ожидал решения на границе Бельгии. Когда он вернулся после восемнадцати лет, проведенных в изгнании за границей, Париж встретил его как республиканского героя.

68-летний Виктор Гюго был ровно вдвое старше Леона Гамбетты, однако, несмотря на долгую ссылку, знал его не только понаслышке. Стремительный взлет Гамбетты не обошелся без участия сыновей писателя, всячески поддерживавших молодого адвоката в своей оппозиционной газете Le Rappel. Связь между Гюго и харизматичным Гамбеттой важна для нашего повествования. В парижских республиканских кругах, где они оба вращались, многим вскоре станет известно имя Альфреда Нобеля, и не просто известно. Довольно скоро оба лично познакомятся с креативным шведским инженером.

Итак, республика провозглашена. Теперь оставалось только защитить Париж и изгнать пруссаков из страны. Проблема заключалась лишь в катастрофической неготовности столицы к обороне. Не хватало всего: личного состава, дисциплины, провианта и прежде всего оружия. Одним из первых решений временного правительства стало снять все ограничения на производство и продажу оружия²⁴.

Кстати, как обстояло дело с динамитом? Где находился Поль Барб?

Альфред Нобель волновался. Уже более месяца Поль Барб не отвечал на его телеграммы. Тем временем прусская армия находилась уже на подступах к Парижу. С середины сентября французская столица и ее два миллиона жителей оказались в блокаде. Альфред понимал, что во время войны прусские власти вскрывают и прочитывают все письма, да и французские, скорее всего, делают то же самое. Степень риска он прекрасно понимал. Что же случилось?

Только в октябре ему удалось снова связаться с Барбом. К этому моменту у Альфреда неожиданно начались неприятности с прусской полицией. Ситуация ухудшалась с каждым днем. Внезапно против него возбудили уголовное дело за причинение смерти. Теперь за несчастный случай в Крюммеле ему грозило тюремное заключение на два года. На время следствия с него взяли подписку о невыезде.

В конечном итоге все разрешилось, эпизод назвали бюрократическим недоразумением. Однако Альфред воспринял случившееся как унизительные притеснения со стороны «управляемой хлыстом страны, в которой я имею честь и удовольствие жить». Пруссия начала утомлять его. «Что скажешь об успехах пруссаков? Думаю, им это дорого обойдется, ибо однажды Австрия и Россия объединятся, чтобы попытаться одолеть опасного соседа», – писал Альфред в письме Роберту²⁵.

Между тем во Франции происходили весьма любопытные события. Если Альфред и не знал об этом ранее, то наверняка услышал теперь от Поля Барба. В осажденном Париже временное правительство решило разделиться и отправило делегацию в город Тур. Когда кольцо блокады сомкнулось и телеграфное сообщение прервалось, решено было отправить Леона Гамбетту, назначенного теперь еще и военным министром, в Тур для координации вооружения армии. В первой половине дня седьмого октября Гамбетта покинул осажденный город на воздушном шаре, взлетевшем с вершины Монмартра, ему удалось преодолеть неприятельскую линию осады и целым и невредимым добраться до Тура. «Перелететь на воздушном шаре через линию фронта – нечто новое и героическое… Те, кто знает Гамбетту, говорят, что он спасет положение. Да услышит их Всевышний!» – ликовала звездная французская писательница Жорж Санд (псевдоним Авроры Дюпен)²⁶.

Среди всеобщей суматохи Гамбетта, видимо, связался с Полем Барбом. Уже в середине октября парижская пресса – среди рапортов о запасах пушек и изготовлении ружей – запустила новость о том, что Франция готова приступить к производству динамита.

Поль Барб сумел добраться до Тура и встретился с Гамбеттой. Очевидно, что компаньон Альфреда Нобеля был малый не промах и вовсю использовал вынужденное положение страны, выдвинув личные требования. 31 октября Гамбетта и Барб заключили договор по поводу скорейшего строительства динамитного завода, по которому французское государство выделяло баснословные суммы в качестве кредита – сотни миллионов крон на сегодняшние деньги. В тот же день Гамбетта позаботился о том, чтобы 34-летний Поль Барб стал кавалером ордена Почетного легиона²⁷.

Динамит прокладывал себе дорогу. Теперь одна из крупнейших парижских газет посвятила всю первую полосу описанию заслуг инженера Альфреда Нобеля и его изобретения: «Динамит, еще вчера никому не известный, но внезапно прославившийся, – одно из самых поразительных и ужасающих средств разрушения… когда-либо созданных человеческим мозгом. Похоже, на долю Франции выпала счастливая судьба воспользоваться такой мощной помощью в тот самый момент, когда ее эффективность может быть обращена против самого непримиримого врага, с каким только доводилось бороться стране»²⁸.

Осада Парижа продолжалась несколько месяцев. Альфред Нобель, находившийся в Пруссии, с соблюдением строжайшей тайны был теперь вовлечен в процесс вооружения французской армии. Временное производство началось как в Париже, так и на семейном предприятии Барба в Ливердёне. Однако ни одно из этих мест не подходило для возведения более крупного и надежного динамитного завода. В конце концов выбор пал на крошечный городок Полиль у испанской границы, расположенный в идеальном месте – на пустынной береговой полосе вдали от военных действий²⁹.

В декабре там началось строительство завода. Альфред рвался поехать и туда, и к производителям динамита в Париже. В разгар войны это была в высшей степени рискованная затея. После пяти лет жизни в Крюммеле он очень рисковал, французы могли воспринять его как пруссака со всеми вытекающими из этого последствиями. Вероятно, именно по этой причине он попросил друга Аларика Лидбека раздобыть ему свежие документы о шведском подданстве. 10 декабря Нобель отправился в путь. «Большое спасибо за паспорт. Сегодня вечером уезжаю. Ты знаешь куда», – писал он Аларику в тот же день. В рождественском послании Роберту он не смог скрыть тревоги. «Я вынужден предпринять длительную и неприятную поездку, не лишенную риска, однако с этим ничего не поделаешь… Очень хотелось бы повидать тебя, и с каким удовольствием я взял бы курс на восток, а не на запад…»³⁰

Похоже, свое маленькое приключение Альфред начал с посещения водолечебницы на рождественские каникулы. В следующий раз на связь с другом Лидбеком, оставшимся в Швеции, он вышел в начале января 1871 года. В тот момент сам он находился в Нижней Саксонии. Он спешил, поезд до Парижа отходил через несколько минут. Альфред наспех набросал свой парижский адрес: Mr Brüll, 58, Rue de la Rochefoucauld³¹.

Адрес являлся чрезвычайно опасной информацией, из которой мы узнаем, что Альфред направлялся прямо в логово льва. Ашилль Брюль был тем самым инженером, которого Барб и французское правительство наняли для обслуживания временного производства динамита в осажденном Париже. Брюль когда-то учился на одном курсе с Барбом и курировал в Париже специальную группу «динамитчиков»³².

Безжалостная, зверски холодная зима с сильными снегопадами и температурами до двадцати градусов ниже нуля обрушилась на окруженную столицу. Люди мерзли и голодали. Чтобы как-то выжить, начали забивать лошадей, кошек и крыс. Та же судьба постигла верблюдов и двух слонов в парижском зоопарке. Смертность в городе возросла в четыре раза; а в первые дни нового года, в то время, когда Альфред Нобель выехал из Нижней Саксонии, Бисмарк к тому же начал интенсивные бомбежки города. За четыре недели новые пушки Круппа выпустили по Парижу более десяти тысяч снарядов, то есть, как кто-то подсчитал, в среднем один каждые три минуты. Разрушения оказались не катастрофическими, но террор стал для парижан тяжелым испытанием. «Взрывы снарядов отзываются в моей бедной голове, словно удары молота… Невозможно спать, невозможно отдохнуть ни минуты», – жаловалась близкая подруга Леона Гамбетты, писательница Жюльетта Адам, в литературном салоне которой Альфред Нобель скоро станет частым гостем³³.

Невозможно установить, добрался ли Нобель до Парижа в момент осады. Однако мы знаем, что со временем он прибыл на завод в Полиле и оставался там до февраля 1871 года, на всякий случай называя это место в своих письмах «Югом»³⁴.

В заключительной битве за Париж динамит местного производства все же пригодился, особенно в битве за Бузенваль 19 января. «Энергичная оборона пруссаков не помешала национальным гвардейцам приблизиться к стенам, окружающим парк [Бузенваль], и взорвать их при помощи динамита, сделав огромные пробоины», – сообщала тогда газета Le Gaulois³⁵.

К этому моменту победоносный Бисмарк уже достиг первоначальных целей войны. Южногерманские государства теперь полностью перешли на его сторону, и на торжественной церемонии 18 января было провозглашено единое немецкое государство – Германская империя, с королем Пруссии Вильгельмом I в качестве императора и Отто фон Бисмарком в качестве государственного канцлера. Для того чтобы еще больше унизить французов, церемонию провели в Зеркальном зале Версальского дворца. Бисмарк праздновал полный триумф.