Ингрид Карлберг – Альфред Нобель. Биография человека, который изменил мир (страница 59)

В Винтервикене у Роберта теперь работал недавно принятый на работу инженер-химик, которого Роберт вскоре полюбил, как брата. 32-летний Аларик Лидбек имел богатый опыт работы с взрывчатыми веществами. Был он человеком талантливым, к тому же старым другом Альфреда Нобеля. Альфред называл его «блондином» – за светлые волосы и светлый характер.

В декабре, подстегнутый интересом, с которым встретили его демонстрацию на прусских рудниках, Альфред поделился с обоими своей новой идеей. Он призвал их проверить ее в Винтервикене, на примере древесного угля, ибо кизельгура в Швеции не было. После испытаний восторгу Роберта не было предела. «Пророчу этому делу большое будущее и сделаю все возможное для его скорейшей реализации», – писал он брату⁴⁷.

Альфред, которому пришлось одновременно сообщить Роберту еще об одном взрыве на корабле, был тронут поддержкой брата и его неистощимым энтузиазмом: «За друга я готов принять на себя двадцать несчастий, и то, что мы больше чем братья, что мы друзья, я чувствую всей душой»⁴⁸.

Между тем в Крюммеле он все больше тосковал от одиночества и изоляции. С каким удовольствием он отправился бы на праздники в Стокгольм к семье, однако ему снова предстояло праздновать Рождество в окружении чужих людей. Ему казалось, что те немногие, с кем он общается, холодны с ним, чтобы не сказать недружелюбны.

Нитроглицерин. Как казалось Альфреду Нобелю, у людей поджилки трясутся от одного этого слова. Нужно придумать новое название. Подчеркнуть, что создано принципиально новое, сухое взрывчатое вещество. Им надо озаботиться новым наименованием, все равно каким. Роберту и Лидбеку он писал, что они могут называть новое вещество «новым порохом, или исполинским порохом, или Арлекином, или чем вам будет угодно». Только не нитроглицерином. Людвиг, который отнесся к новому изобретению Альфреда с не меньшим энтузиазмом, чем Роберт, позднее предложил свое название: «Нобелин»⁴⁹.

В феврале 1867 года немецкий изобретатель Вернер фон Сименс представил британской Академии наук принципиально новый вид генератора электрического тока. Он назвал его динамо-машиной, от греческого слова δύναμις – «сила». Об этой новости написали газеты по всему миру, и во время Всемирной выставки в Париже весной того же года первая динамо-машина была представлена общественности. Альфред Нобель нигде не упоминает, как он додумался до слова «динамит». Но газеты он читал. Той весной вместе с братом Людвигом тоже ездил на Всемирную выставку в Париж. Многое говорит за то, что именно новому генератору Альфред Нобель обязан этой идеей⁵⁰.

Подавая в апреле 1867 года заявку на британский патент, Альфред назвал свой новый продукт динамитом. К этому моменту он еще его доработал. Для того чтобы облегчить использование динамита, Нобель стал производить из массы круглые патроны, подходящие по размеру к наиболее распространенному диаметру скважин. Чтобы избежать грязи, он стал заворачивать динамитные шашки в пергаментную бумагу.

Британский патент на динамит стал для него первым. Его он получил на руки в начале мая 1867 года, за ним последовал шведский. К концу лета Роберт приложил столько усилий, чтобы очаровать членов Торговой коллегии, что «старички оживились и пообещали выдать патент на долгий срок». 19 сентября 1867 года Альфред получил шведское патентное письмо на «динамит, или порох Нобеля», сроком на тринадцать лет⁵¹.

Когда историки науки говорят о важнейших открытиях в истории, мало кто обходит вниманием изобретение в 1867 году динамита. Альфред Нобель, которому тогда еще не исполнилось тридцати четырех лет, достиг осуществления мечты своей юности. За изобретение динамита его будут вспоминать в будущем, большинство единодушно в том, что в целом это изобретение пошло «на пользу человечеству».

Однако в тот момент Альфред Нобель испытывал совсем другие чувства. Интуиция подсказывала ему, что с динамитом он на верном пути, однако везде его встречали с осторожностью и скепсисом, окружая запретами на транспортировку и строгими правилами. Посылая образцы товара за границу, он вынужден был называть его «порошком от насекомых» и приклеивать этикетку «настоящий персидский товар». Горняки, по заслугам оценившие безопасность, жаловались, что динамит оказался не таким мощным, как взрывчатая смесь. Иммануил в Стокгольме и вовсе забраковал динамит и обиделся на Альфреда за то, что тот так легко забросил взрывчатую смесь. Все это для того, чтобы отнять у отца его долю?⁵²

Альфред хотел продолжать получать патенты и открывать производство в разных странах, но тут рассердились Винклер и Бандман. Если динамит настолько безопасен при транспортировке, то ведь его можно экспортировать с завода в Крюммеле?

Если и раздавались восторги по поводу выдающегося достижения, то до его ушей они не долетали. Денег не поступало, а ситуация в его немецкой компании осложнилась как никогда. «Если они [ «Нобель и К°»] смогут преодолеть все трудности в сентябре и октябре, это будет чудо из чудес», – писал Альфред Роберту в августе 1867 года. А если фирма «Нобель и К°» обанкротится, то пропало все – и его шведские акции, и его шведский патент.

В сентябре поступило трагическое сообщение: Теодор Винклер скоропостижно скончался от тифа во время деловой поездки в Калифорнию. Силы Альфреда Нобеля были на исходе. Единственное, чего он желал, – это наладить дело, чтобы дать денег всем, кто так их ждал. Только тогда он сможет заняться чем-то осмысленным. Но промежуточный этап все не заканчивался. В одном из писем он с горечью писал: «Я хочу лишь одного, добиться столь независимого положения, чтобы я мог начать заниматься тем, что мне нравится, освободившись от этих трижды проклятых невзгод»⁵³.

Летом 2016 года я еду вдоль Эльбы на синей «шкоде», направляясь туда, где Альфред Нобель изобрел динамит. За рулем – педагог музея Ульрика Найдхёфер, энтузиаст промышленной истории городка Гестхахт.

«Посмотри вокруг, здесь один песок», – говорит она, кивая головой в сторону пейзажа с рекой за окнами машины. Кизельгур теперь – важнейший продукт, его используют в том числе для фильтрации пива. Динамит же, напротив, давно стал местным ругательством. Для многих Альфред Нобель – человек, который принес в эти края неприятности и горести.

Ульрика Найдхёфер – одна из тех, кто много боролся за изменение такого отношения.

«Никто не хотел вспоминать эту часть истории. Никакой гордости по этому поводу», – рассказывает она.

Мы паркуемся возле здания речного вокзала Крюммеля, популярного рыбного ресторана. Именно здесь нитроглицерин перегружали на баржи для последующей транспортировки в Гамбург. До старой конторы динамитной компании сейчас, как и тогда, можно дойти пешком. Историю вопроса мне выдают в концентрированном виде, и я начинаю понимать сильные чувства людей. Однако эти обиды мало связаны с Альфредом Нобелем.

В дело вмешались мировые войны. В обоих случаях динамитный завод в Крюммеле перестраивался на военный лад. На практике это означает, что именно здесь находился один из крупнейших заводов Гитлера по производству снарядов. Комплекс зданий протянулся на сотни метров вдоль поросших лесом возвышенностей, количество работающих достигало 19 000 человек, многих отправляли туда принудительно. На последнем этапе войны британские бомбардировщики сбросили на территорию завода 800 бомб.

Однако главная контора с бронзовым бюстом Альфреда Нобеля стоит на прежнем месте.

После войны пришли страдания. Многие испытывали угрызения совести за то, что взрывчатые вещества, произведенные в Крюммеле, унесли так много жизней. Давал знать о себе и страх. Что будет с разбомбленным местом, где десятилетиями производились опасные взрывчатые химикалии?

Ответ оказался непрост. Ибо на их место пришли другие, тоже весьма неоднозначные отрасли. Именно в Крюммеле Германия построила атомное судно «Отто Ган», названное в честь нобелевского лауреата, открывшего миру ядерное расщепление урана[37]. Затем на том месте, где когда-то стоял нитроглицериновый завод, построили крупнейшую на континенте атомную электростанцию. Два серьезных несчастных случая потрясли и местное население, и шведского владельца – фирму «Ваттенфалль», в 2009 году атомная электростанция была закрыта.

Ой, думаю я, какие испытания для местного населения.

«Да, долгое время во всем этом видели только негатив, жертвы и проблемы, – продолжает Ульрика Найдхёфер. – Забывали о позитивном и важном, что именно здесь, в Крюммеле и Гестхахте была заложена основа для Нобелевских премий. В этом я увидела свою миссию».

Мы останавливаемся перед зданием главной конторы, ныне перестроенной в жилой дом. Фасад, как и прежде, из красного кирпича. Я слышу пение птиц и детский смех, отмечаю адрес: Nobelplatz.

«Но где же бронзовый бюст?»

Мы едем обратно. Я узнаю, что статуя, пережившая бомбардировку, переехала в главный офис фирмы Dynamite Nobel в землю Северный Рейн – Вестфалия. Не без гордости Ульрика показывает мне новую копию. Бронзовый бюст установлен перед городским музеем в самом центре города, на нем табличка: «Альфред Нобель – учредитель Нобелевской премии, основатель динамитного завода в Крюммеле, изобретатель динамита в 1866 году в Гестхахте».