Ингрид Карлберг – Альфред Нобель. Биография человека, который изменил мир (страница 58)

Последний замысел Иммануила – план новой шведской морской обороны, за который он рассчитывал получить щедрое вознаграждение. Тут отец выдвинул идею еще более безумную, чем все предыдущие. Он предложил дрессировать тюленей, чтобы они подкладывали мины. Людвиг только вздыхал. Однако его не покидало состояние раздвоенности. Как он писал Роберту позднее осенью: «Теперь, когда все мы, трое братьев, стали мало-мальски самостоятельными, старикам не надо бы заботиться о работе и собственном пропитании. Правда, что папа не смог нажить собственный независимый капитал, но ведь он вырастил нас всех троих, это следовало бы считать капиталом, проценты с которого хотя бы отчасти причитаются ему»³⁹.

Пожалуй, так оно и было. Проблема заключалась в том, что этот капитал еще даже близко не начал приносить проценты.

Родители ожидали, что Альфред вернется из Нью-Йорка с тысячами долларов. Да и не только они. В отсутствие Альфреда обанкротилась фирма братьев Винклер в Гамбурге. Взрыв в Крюммеле и последовавшие за ним требования властей привели компаньона Альфреда Томаса Винклера на грань отчаяния. Компания «Нобель и К°» также остро нуждалась в средствах, а в Германии на тот момент слово «нитроглицерин» стало почти что ругательным. Винклеру пришлось войти в большие долги, а тут еще его компаньон вернулся из США с пустыми руками⁴⁰.

В очередной раз Альфред был вынужден спасать положение. Весь нитроглицерин надлежало немедленно вывезти с территории завода в Крюммеле. Он поступил так же, как после несчастья в Хеленеборге: арендовал баржу, которую поставил на якоре посреди Эльбы. Туда он перенес все запасы взрывчатой смеси и там же устроил свою временную лабораторию. Затем он написал полное извинений письмо правительству герцогства Лауэнбург. Июльский несчастный случай никогда бы не произошел, если бы ему не пришлось неожиданно продлить свое пребывание в США. К сожалению, строительство нового завода в его отсутствие приостановилось, и рабочие в Крюммеле начали вопреки четкому указанию Альфреда производить нитроглицерин во временном помещении.

Однако теперь все под контролем, заверял он в своем письме властям. Нет нужды угрожать ему суровым наказанием. Никакая взрывчатая смесь больше не покинет его завода. В этом они могут быть уверены, поскольку «единственное отклонение подорвет доверие ко мне». Альфред Нобель обещал приложить все усилия для исключения риска взрыва. Он сообщил властям, что ему уже удалось изобрести такой метод, который сводится к химическому превращению взрывчатого вещества. Для повышения безопасности он принял на работу опытного химика, лейтенанта Диттмара из прусской артиллерии, который возьмет на себя руководство заводом.

В заключение Альфред просил власти произвести осмотр его нового завода после окончания строительства, а также дать разрешение провести при этом несколько экспериментов, которые вполне убедят проверяющих, что его новый продукт совершенно безопасен⁴¹.

Альфред Нобель, уставший, измотанный, пребывал в ужасном расположении духа, однако стратегию видел перед собой четко. И теперь начал претворять ее в жизнь. Раствор в метаноле уже показал свою надежность. Здесь не требовалось дополнительных исследований, никаких больших расходов. Такой раствор он мог представить хоть сейчас, чтобы спасти свою репутацию и будущую продукцию. Тем самым он обеспечил себе отсрочку, чтобы доработать то изобретение, в которое он верил куда больше: абсорбцию нитроглицерина каким-либо пористым материалом. Транспортировкой жидкостей он больше заниматься не желал. Теперь взрывчатое вещество должно иметь более твердую консистенцию.

Все, что происходило в то время, Альфреду Нобелю пришлось вспомнить до мелочей во время судебного процесса много лет спустя. Тогда же ему придется откопать старые письма в качестве доказательств и под присягой подробно рассказать, как происходило изобретение его подлинного успеха – динамита. Дело в том, что «надежный» прусский лейтенант (которого ему год спустя пришлось уволить) заявит, что это изобретение на самом деле сделал он, и подаст на Альфреда в суд.

Доказательств противного оказалось более чем достаточно. Однако выступление Диттмара больно ранило Альфреда. Еще один мошенник, неужели этому не будет конца? С упрямством сумасшедшего он держался за свой принцип верить в людей, пока не будет доказано обратное. Но душевная боль усиливалась с каждым новым предательством.

Протоколы процесса против Карла Диттмара хранятся в Национальном архиве в Стокгольме. При помощи этих документов, набравшись терпения, можно понять, как преодолевался непростой путь к динамиту. Свидетельские показания, выдержки из писем и заметок Альфреда говорят о том, что уже летом 1866 года Теодор Винклер получил от него задание проверить, нельзя ли абсорбировать нитроглицерин в какой-либо пористый материал, чтобы таким образом сделать его невзрывоопасным при транспортировке. Предполагалось в дальнейшем снова извлечь жидкость.

Когда Альфред купил завод в Крюммеле, Винклер показал своему шведскому компаньону особый серо-белый песок – кизельгур, в больших количествах водившийся в округе. Кизельгур представлял собой необычайно пористую горную муку, образованную остатками диатомовых водорослей, казалось, он может абсорбировать любое количество жидкости. В течение года фирма «Нобель и К°» использовала кизельгур в качестве наполнителя в ящиках, куда упаковывались жестяные бутылки с нитроглицерином. Для этой цели у них на чердаке имелся солидный запах сухого кизельгура. Теперь он пригодился в летних экспериментах Винклера.

Результат получился неудовлетворительный, особенно из-за идеи по окончании транспортировки снова разделять кизельгур и взрывчатую смесь. Невероятно сложно, и слишком много уйдет в отходы, к такому выводу пришел Винклер.

А что, если не пытаться снова извлечь взрывчатую смесь?⁴²

Как сообщает в допросе под присягой Альфред Нобель, осенью 1866 года он посвящал почти все свои дни экспериментам с различными пористыми материалами. Он проводил много времени в Крюммеле, приезжая на поезде из Гамбурга и пересаживаясь в экипаж в Бергдорфе, расположенном примерно в двух часах езды от завода. Часто он задерживался в Крюммеле на несколько дней и останавливался на директорской вилле у Диттмара и его жены. В тех случаях, когда требовалось его присутствие в конторе в Гамбурге, он ночевал в отеле.

Поначалу эксперименты приходилось проводить на барже. Альтернативные варианты опробовались один за другим и отвергались: опилки («взрываются при малейшем дуновении ветерка»), нитроцеллюлоза, древесный уголь, бумага и все, что только могло прийти в голову Альфреду. Ничто не могло сравниться с упаковочным песком. К тому же он имелся на складе в огромных количествах.

Определившись с выбором материала, Альфред попробовал смешать кизельгур с нитроглицерином в разных пропорциях. Постепенно он пришел к тому, что одна четверть песка и три четверти взрывчатой смеси – оптимальное сочетание. Кроме того, в результате получалась почти сухая по консистенции масса. Затем предстояло экспериментальным путем определить оптимальную мощность капсюля-детонатора. Тут обнаружилось, что новая масса «ни черта не желает загораться», однако и эту проблему все же удалось решить⁴³.

Все это время Винклер проявлял нетерпение. Он считал, что новый продукт нужно как можно скорее выводить на рынок. Диттмар его поддерживал. Компания остро нуждалась в доходах, а новая взрывчатая масса Альфреда могла стать спасением. Чего он ждет? Но Альфред Нобель стоял на своем. На этот раз ему не хотелось расхлебывать тяжелые последствия проверки реальностью. Больше никаких нелепых смертей. Он ничего не станет продавать, пока не будет на сто процентов уверен в своем продукте.

В середине октября, незадолго до 33-летия Альфреда, в Крюммель явилась с инспекцией комиссия правительства Лауэнбурга. К этому моменту он настолько продвинулся, что смог показать комиссии не только, насколько безопаснее становится нитроглицерин при смешивании с метанолом. Он продемонстрировал, какой надежности можно добиться, если пропитать нитроглицерином кизельгур⁴⁴.

В ноябре он получил разрешение. Новый завод был принят и мог вступать в эксплуатацию, но при одном условии: вся взрывчатая смесь перед транспортировкой должна быть превращена в невзрывоопасную. Каким образом – на этот счет комиссия ничего не сказала. Однако к тому времени стали раздаваться голоса против метанола. Он имел сильный неприятный запах, у людей начиналась головная боль, у некоторых отмечались тошнота и рвота⁴⁵. Похоже, оставался лишь один путь.

Тем не менее Альфред Нобель считал, что не имеет права на ошибку. Он не торопился, хотя у него по-прежнему не было денег, чтобы отослать родителям. Впрочем, кто знает, если в США дело пойдет, 10 000 долларов могут свалиться как с неба буквально через месяц, «и тогда мы блистательно справимся», писал он Роберту в Стокгольм, пытаясь успокоить брата⁴⁶.

В Швеции никаких запретов на транспортировку не существовало. Роберт Нобель разъезжал по стране с взрывчатой смесью в бутылках, пока без неприятных инцидентов. Время от времени его ящики небрежно швыряли с крыши на землю. Однажды один рабочий ошибся и намазал нитроглицерином ремни экипажа и обувь. Но по счастливой случайности ничего не произошло.