Ингрид Карлберг – Альфред Нобель. Биография человека, который изменил мир (страница 45)

У мецената Смитта и более молодого Альфреда Нобеля было много общего. Оба выросли в бедности. Оба вели себя просто и непритязательно, демонстрируя полное равнодушие к медалям и прочим наградам. Слова, сказанные о Вильхельме Смитте в Шведском биографическом лексиконе, со временем прекрасно подойдут и для Альфреда Нобеля: «За несколько суровым и сдержанным фасадом скрывалась личность сердечная и заботливая. Он много занимался анонимной благотворительностью»¹⁶.

Благодаря инвестициям Смитта и Веннерстрёма нужные средства были собраны. Еще до истечения октября новое Nitroglycerinaktiebolaget (Нитроглицериновое акционерное общество) было формально основано. Альфред Нобель, не имевший капитала, внес вклад в виде патента, оцененного в баснословную сумму, 100 000 риксдалеров (на сегодняшний день около 7 млн крон). Из этой суммы Ситт и Веннерстрём обещали со временем выплатить ему 38 000 наличными. Остаток суммы Альфред получал в виде акций, 62 штуки. Смитт и Веннерстрём увеличили свой вклад еще на 25 000 риксдалеров и тем самым получили контрольный пакет. Альфред решил подарить половину своих акций папе Иммануилу. За счет этого Смитт, имевший на одну акцию больше, чем Веннерстрём, стал крупнейшим акционером новой компании.

Перед созданием акционерного общества Альфред составил план, в котором пообещал акционерам золотые горы. Он смело подсчитал, что весь порох, использовавшийся тогда в горном деле в Швеции, полностью вытеснится его взрывчатой смесью. Прогнозируемая прибыль казалась фантастической – 300 000 риксладеров всего через пару лет¹⁷. Всем им, похоже, казалось, что они присутствуют при великом историческом событии, которое принесет решение всех финансовых проблем, по крайней мере для семьи Нобель. Или они просто рвались в бой?

Как бы там ни было, все оказалось совсем не так просто.

В начале ноября в Стокгольм вернулся Роберт. Он ездил в Гамбург, чтобы разузнать кое-что по поводу импорта лампового масла¹⁸. Столица встречала его в парадном убранстве. Отмечалось пятидесятилетие Унии между Швецией и Норвегией, и весь Стокгольм украшали газовые лампы. На Риддархольмене, где король отмечал эту дату с представителями правящей верхушки, горели бенгальские огни. Там угощали говяжьими стейками и пирожными с крыжовником. Каждому гостю полагалось по три бокала пунша¹⁹.

Несколькими днями ранее был подписан мирный договор между Данией и Пруссией, и датчане навсегда лишились Шлезвиг-Гольштейна. Отсутствие шведской военной помощи окончательно торпедировало мечты о единой Скандинавии. сохраняла свою силу только Шведско-норвежская уния. Она не дожила до своего столетнего юбилея, однако, несмотря на все постоянно возникающие трения, продержалась так долго, что Альфред Нобель так и не увидел при жизни никакого другого государственного устройства.

Все это немного напоминало ситуацию в собственной семье Альфреда. Роберту выпала сомнительная честь вернуться в пылающий ад: перед первым собранием акционеров нового Нитроглицеринового акционерного общества между Иммануилом и Альфредом внезапно развернулась жесткая борьба за власть. Старший брат почувствовал, что обязан вмешаться и попытаться примирить воюющие стороны. Позднее Роберт так писал об этом Людвигу:

Мне пришлось призвать на помощь все свое красноречие, чтобы убедить старика отказаться от поста директора. Я указал ему на его слабые стороны как оратора, составителя документов и химика, и ему пришлось признать, что я прав, а также пообещать, что он не будет занимать эту должность, а уступит ее Альфреду.

Отец ужасен, когда на него найдет; он может довести до белого каления даже камень, и я бы никогда не выдержал все это так долго, как Альфред. Но безотносительно ко всему этому мне не вполне нравится стиль поведения Альфреда. Он горяч и деспотичен, и вот они уже снова повздорили. Слишком уступать старику тоже не имеет смысла, ибо в финансовом отношении он только загубил бы такое хорошее дело. Положение Альфреда, говоря начистоту, очень трудное, однако маме тем более не позавидуешь, ибо она из чувства справедливости берется защищать Альфреда, и потому ей приходится выносить от отца всяческие обиды²⁰.

Роберт был кровно заинтересован в спасении ситуации. Его ламповый бизнес совсем не пошел. Теперь план заключался в том, что по возращении в Гельсингфорс он немедленно возьмет патент на взрывчатую смесь с капсюлем-детонатором в Финляндии и откроет там собственное акционерное общество по производству нитроглицерина. Он аккуратно подвел стороны семейного конфликта к компромиссу. Капитан Веннерстрём стал исполнительным директором, Вильхельм Смитт – председателем правления, а Альфред Нобель – обычным членом правления. Иммануилу Нобелю пришлось довольствоваться ролью заместителя.

Вся эта затея конечно же сильно напоминала авантюру. Иммануил Нобель все еще находился под судом за причинение смерти, и нитроглицерину во время судебного процесса уделялось так много внимания, что нельзя было исключить его полный запрет в будущем. Полицейское управление в Стокгольме уже приостановило всякое его производство в черте города.

Вместе с тем существовали и многообещающие заказы: для прокладки тоннеля под Сёдером, шахты в Тюскбагарберген и нескольких рудниках по стране. Вмешательство полиции привело к тому, что им пришлось уйти из города, чтобы продолжать производство. Все, что осталось от лабораторного оборудования Нобелей, перенесли на паром, который стоял у причала в проливе Бокхольмссунд в восточной части озера Меларен²¹.

Все держалось на честном слове, а вопросов, на которые пока никто не знал ответов, накопилось слишком много. Насколько опасен нитроглицерин? Что говорит наука? Что можно доказать? Во время одного из последних перед Рождеством заседаний суда Иммануила Нобеля посетила идея затребовать научное заключение Технологического института по поводу взрывчатой смеси. Возможно, он догадывался, что это все решит, но в какую сторону повернется дело?²²

Весной 2018 года химик на пенсии, специалист по взрывчатым веществам Ларс-Эрик Паульссон выступает с докладом под будоражащим фантазию названием: «Чего Альфред Нобель не знал о нитроглицерине». Узнав об этом с опозданием, я чертыхаюсь. Я, как никто, мечтаю развеять этот туман.

Через несколько недель мы с ним встречаемся в бывшей конторе Бофорского завода взрывчатых веществ на окраине Карлскуги. Стоит чудесный весенний день, небо ярко-голубое, на березах распустились почки. Легкий теплый ветерок проносится над идиллическим историческим ландшафтом. Именно здесь обосновался Альфред Нобель в последние два года жизни. Он купил завод по производству пушек, чтобы начать новое крупное дело, но смерть помешала ему осуществить этот план. По мнению Ларса-Эрика Паульссона, Альфред Нобель ушел, не осознав до конца истинных проблем, связанных с нитроглицерином.

На сегодняшний день на этой территории находится единственный в Швеции завод по производству нитроглицерина, принадлежащий фирме Eurenco Bofors. Директор завода Шарлотта Бустрём рассказывает, что сегодня никто не бегает с чистым нитроглицерином – это исключено даже на территории завода, огороженной колючей проволокой. Нитроглицерин считается таким опасным, что все производство осуществляется в подземных бункерах в нескольких километрах, за бронированными дверями и толстыми цементными стенами. Управляют процессом операторы с пульта, расположенного на безопасном расстоянии.

В 1864 году многого еще не знали.

Внезапно раздается мощный взрыв. Сердце начинает колотиться в груди, но тут меня успокаивают, что это всего лишь испытание бомбы в лаборатории у реки.

Ларс-Эрик Паульссон проработал на этом заводе тридцать пять лет. Нитроглицерин стал предметом его особенно пристального интереса, когда новые измерительные инструменты дали возможность выведать все секреты взрывчатой смеси – того особого спонтанного распада (диссоциации), характерного для этого вещества. Держа руку горизонтально перед собой, он объясняет мне ошибочность оценки Альфреда Нобеля. При комнатной температуре нитроглицерин может храниться целый год, и ничего не случится. Но вдруг – рука Ларса-Эрика взлетает вертикально вверх – нарастающий распад пересекает некий рубеж, и вскоре самовозгорание становится фактом.

«Во время Альфреда Нобеля об этом не подозревали. При температуре в семьдесят градусов взрыв может произойти через несколько дней», – говорит он.

«Этот внезапно происходящий распад нарастает постепенно благодаря влаге, которая всегда присутствует в нитроглицерине, – рассказывает Ларс-Эрик. – Влага постепенно разрушает молекулы. Высвобождается кислота, которая, вступая в реакцию и соединяясь с кислородом, вызывает рост температуры. На этом этапе образуются нитрозные газы, которые, в свою очередь, поднимают температуру, дают новые газы, что в конце концов приводит к самовозгоранию и взрыву».

«Когда нитроглицерин начинает выпускать дым и пену – дело плохо. Если взрывчатая смесь в чем-то заключена, то она рванет на свободу, – поясняет Ларс-Эрик. – Если до этого она была скромна, как овечка, то тут становится опасна, как волк».

Да, многого Альфред Нобель не знал и не мог знать о нитроглицерине.