Ингрид Карлберг – Альфред Нобель. Биография человека, который изменил мир (страница 38)
Пришлось искать другие области применения. В течение лета Иммануил уже прощупывал почву среди тех, кто занимался взрывами горных пород, те срочно нуждались в более эффективном взрывчатом веществе при прокладке строящегося тоннеля и для подобных работ в будущем. Другим возможным рынком могли стать рудники. Однако мало кто из владельцев шахт решался пригласить к себе Нобелей для проведения экспериментов. Исключением стал принадлежавший бельгийцам цинковый рудник в Оммеберге на озере Веттерн, который находился в состоянии экономического кризиса8.
В декабре Иммануил и Альфред прибыли в Оммеберг. Двадцать горняков, наблюдавших за происходящим, остались весьма довольны. Каждым зарядом Нобели взрывали куда больше горной породы, чем они сами смогли бы удалить. Но успеха не последовало, Альфред был разочарован. Оставлять бразды правления в руках отца не представлялось возможным. Альфред вспомнил собственные опыты в Санкт-Петербурге. Потенциал был гораздо больше!
Заканчивался 1863 год. Альфред потратил несколько месяцев, работая под руководством отца, однако они ни на шаг не приблизились к решению вопроса о стабильном доходе для семьи. Альфреду все это надоело. Ему было тридцать лет, и он больше не желал терпеть, что отец обращается с ним как со школяром. Альфред принял решение: с этого момента он будет жить своим умом9.
На самом деле все было не так драматично. У Иммануила остались его многообещающие мины, он сделал себе имя в Стокгольме. Как вскоре выяснилось, это имело и свои оборотные стороны.
В конце декабря состоялся прощальный вечер в честь популярного писателя Августа Бланша, отправлявшегося в Италию. 250 человек пришли на прием в концертном салоне ресторана Berns. Бланша пронесли на руках по залу под звуки марша, а певцы из Королевского театра исполнили постановку в стихах, где в шутливой форме называлась причина отъезда Бланша.
Заключение относительно мин Иммануила ожидалось со дня на день. Все указывало на то, что экспертный комитет правительства даст согласие и обеспечит будущее отца. Перед Рождеством министр флота передал в дворянскую палату риксдага законодательное предложение: государству следует приобрести секрет подводных мин Нобеля в обмен на пожизненную пенсию. Кроме того, государственный совет планировал сделать крупный заказ этих мин для обороны морского фарватера Стокгольма.
Именно на такую новость сыновья очень надеялись. Как только родителям будет гарантировано обеспечение, братья смогут перевести дух и спокойно заняться собственной жизнью.
Впрочем, они не могли не почувствовать подвоха. Одним из тех, кто поднял свой голос против пожизненной пенсии в дебатах в дворянской палате, был майор Антон Людвиг Фанейельм. Он призвал дворян не спешить, а дождаться окончательного решения экспертного комитета.
Существовала одна важная деталь касательно давнего партнера Нобеля, пионера в области телеграфа Фанейельма, о которой Иммануилу следовало бы помнить. Антон Людвиг Фанейельм тоже был человеком творческим и занимался многими вещами – еще задолго до того, как выкупил фабрику резиновых изделий Иммануила Нобеля в связи с бегством последнего в Финляндию в 1837 году. Еще в начале 1830-х он сконструировал самовзрывающуюся мину, которую представил тогдашнему королю. Из этой затеи ничего не вышло, однако, по правде говоря, Фанейельм действительно первым выступил с этой идеей – вполне возможно, именно мины Фанейельма промелькнули в мозгу Иммануила, когда его осенило на приеме у князя Меншикова в Петербурге в 1838-м.
Так или иначе, но Фанейельм этой истории не забыл.
Известие прилетело в Хеленеборг в начале января. Пока неофициально, однако экспертный комитет по минам принял неожиданное решение отклонить предложение Иммануила Нобеля. Причина заключалась в том, что один из членов комитета разработал собственную мину, которая уже была представлена королю и одобрена. В качестве утешения Нобель мог получить компенсацию своих расходов.
Иммануил пришел в бешенство. Ах, этот Фанейельм, вот ведь шельма! Он-то доверился майору, поделился с ним всеми своими секретами, а тот так подло с ним поступил.
Когда дело получило огласку, пресса поддержала Нобеля. Комитет обвиняли в том, что они украли изобретение Иммануила, назвав его своим и бросив Нобелю «жалкую подачку». Aftonbladet писала об этой «скандальной тяжбе». «Весьма щекотливое положение, когда комитет, в чьи полномочия входит оценка некоторых изобретений, вдруг выступает конкурентом в отношении тех же самых изобретений», – подводила итог газета. Aftonbladet стало известно, что Иммануил потребовал справедливости и не менее 20 000 риксдалеров в качестве пенсии (около 1,5 млн крон на нынешние деньги) в качестве компенсации за кражу его изобретения. Aftonbladet нашла его требования разумными11.
Король Карл XV ответил в той же газете, в статье за подписью КАРЛ. По словам короля, мина, которую он выбрал, совершенно отлична от представленной Иммануилом Нобелем. Посему Нобель не имеет никаких оснований для требований. Его заявление было отклонено.
Правда, кое-какие основания для этого решения король не стал предавать огласке. Одновременно в прессе появились сведения о русском военном, прибывшем в Стокгольм с тайным поручением: узнать, как далеко шведы продвинулись в вопросе о подводных минах. Русская военщина желала знать, сколько мин шведы собираются устанавливать, где именно и, что самое главное, «изменилась ли конструкция с тех пор, как Россия закупала их у инженера Нобеля»12.
После отрицательного решения комитета Людвиг Нобель срочно выехал в Стокгольм. Его очень волновало будущее. Насколько он понимал, многое теперь зависело от него. Это чувство не покидало его еще осенью, когда предполагаемый интерес русских финансистов к пивоварне Роберта постепенно угас13.
Вместо пива Роберт взялся теперь за новое дело. Он пытался наладить продажу лампового масла на основе петролеума под названием «керосин». Керосин изобрели десятью годами ранее, однако продажи сильно возросли в последние годы в связи с открытием новых месторождений нефти в США. Керосин для керосиновых ламп внезапно стал продуктом, востребованным самыми широкими массами. Большие объемы петролеума переправлялись по морю в Европу и продавались далее по всему континенту.
Новая ламповая компания Роберта под названием Aurora тоже, разумеется, нуждалась в капитале. Людвиг выручил брата, оплатив большую часть американского керосина и тех ламп и горелок, которые Роберт намеревался продавать. Однако эта щедрость дорого ему стоила. Крупные расходы поставили Людвига в трудную ситуацию. Денег не хватало, теперь ему трудно было закупать сырье для своей мастерской. Хотя ему этого очень не хотелось, ему пришлось ограничить свою помощь Роберту. И дело тут не в эгоизме, как он подчеркивал в письме брату. Напротив, вся семья заинтересована в том, чтобы Людвиг позаботился о выживании своей мастерской. «Как бы там ни было со всеми грандиозными планами папы и Альфреда, нельзя отрицать, что единственный надежный источник дохода – мое маленькое дело, и, если я его заброшу или лишусь безусловно необходимого подвижного капитала и в результате производство остановится, судьба всех нас будет плачевной»14.
Роберт мог шутить, называя свою затею с лампами «блистательным» проектом, однако на фоне отцовских неудач с минами вынужден был признать, что на экономическую сторону дела это не распространяется. Конкуренция оказалась куда более жесткой, чем он мог предполагать. «С пустыми руками, какой бы доброй волей ты ни обладал, уже не удержаться на поверхности в бурном море. <…> Кто, черт возьми, мог представить себе всю эту безнадежность в прежние времена, когда наша звезда так ярко светила нам на Востоке; конечно же я понимал, что так будет не всегда, но что все станет настолько плохо, насколько становится сейчас, – такого я и в страшном сне не мог себе представить», – писал он Альфреду в это время15.
Людвиг пытался как мог подбодрить Роберта. Он только что слышал, что в глубине России, точнее, в кавказском городе Баку, начали продавать российскую каменную[22] нефть. Русская нефть по-прежнему слишком дорогая, но запасы ее не меньше, чем в США, так что дело многообещающее. «В целом за Петролеумом… блестящее будущее», – утверждал Людвиг16.
Сам же Людвиг намеревался пойти по пути отца и инвестировать в военную промышленность. В первую очередь он собирался производить ружья, пушки и лафеты. Во время краткого визита в Стокгольм он, среди прочего, подал заявку на патент, пытаясь запатентовать идею об укреплении пушек жестяными полосами, – изобретение, которое на самом деле первым сделал отец, Иммануил. Эту деталь Людвиг просто опустил в уверенности, что тот не будет против использования своей старой идеи «для нашего общего блага»17.
В тот раз Иммануил, похоже, и вправду спустил сыну «кражу» своей идеи. Но самое неприятное еще ждало впереди.
Через некоторое время Альфред съехал от родителей, поселившись в доме по Кардуансмакаргатан, 7, на углу с Дроттнинггатан в самом центре города. Однако свои эксперименты он продолжал в Хеленеборге. Весной 1864 года он проводил много времени в фахверковом домике у воды, снятом у Бюрместера под лабораторию18.