Ингрид Фукс – Лабиринт (страница 2)

Две недели прошли не зря. Ли Мин усердно упражнялся и даже научился играть песни из кино большого мира, но это не удовлетворяло его взыскательный слух. Найла стала подолгу сидеть на кровати, вовремя есть принесённую медсёстрами пищу и даже вести с Ли Мином короткие диалоги. «Кажется, она возвращается ко мне», – с удовлетворением думал он. Однако игра на фортепиано не прельщала его. Он предпочёл бы одну из разновидностей циня, калимбу, алтайский варган или бамбуковую флейту. Да, даже губная гармошка, в сущности, подошла бы. Музыка для Ли Мина была не более, чем развлечением, а вот Найла посвящала ей почти всё свободное время. И всё-таки он должен был помочь подруге. Ли Мин взял самую миниатюрную клавиатуру из арсенала Найлы. Он любил маленькие инструменты, будь то ножовка или отвёртка. Они позволяли ему тренировать физическое зрение. Ли Мин поставил себе целью развить его до такой степени, чтобы замечать явления и объекты, невидимые для глаза обычного человека так же, как замечал их Леонардо да Винчи, гений большого мира. Ли Мин надел на голову обруч с датчиками передачи мысли, на шею – обруч для голосовых команд, а на пальцы – специальные перчатки, позволяющие извлекать звуки одним лишь лёгким касанием. Он пытался играть так эмоционально, как только мог. Он знал, что Найла поймёт. Она же была самой умной. Техника была для неё не главным. Она занималась музыкой, чтобы не потерять эмоции в этих затхлых помещениях бункера, лишённых окон и солнечного света. Ли Мин ещё недавно наблюдал, как Найла шаг за шагом уменьшала огромную опухоль в её животе (может, персонал специально вызвал у неё болезнь, чтобы посмотреть, как она справится с собственным исцелением?), как убирала никогда не прекращающийся кашель, как менялся образ контрольной модели у неё на мониторе, пока она не дошла до эталонного состояния, тонкой, гибкой, белозубой и задорной Найлы, с пышной шевелюрой из африканских косичек. Самоисцеление есть только в программе шестого курса, но не исключено, что ей, как самому способному вундеркинду, выдали этот блок тренировок раньше.

Найла услышала звуки потрясающей музыки, которая лилась рядом с ней. Она в очередной раз привстала на кровати, а потом даже села и спустила с неё ноги.

– У меня болят мышцы, ноет спина, Мин. Мне надо размяться.

Ли Мин после этих слов тотчас же подхватил подругу и стал водить по комнате. Найла выпрямила спину, прошлась несколько раз между кроватей, а потом присела.

– Спасибо тебе, ты правильно подобрал лекарство. Кажется, я начинаю идти на поправку.

Ли Мин стал играть Найле каждый день, выбирая всё новые и новые фортепианные клавиатуры и другие причудливые инструменты из её отсека в шкафу. Он сильно продвинулся в музыке, но зато запустил основную программу тренировок. Персонал не будет слушать никаких отговорок, для него не существует причин, чтобы тебя не выбраковать как породистого щенка с неправильным окрасом, поэтому после того, как Найла поправится, Ли Мин обещал себе начать интенсивно тренироваться. Подруга уже вставала, выглядела более бодрой и энергичной и даже пару раз пыталась танцевать, правда, ослабевшие мышцы ног ещё плохо держали, и ей пришлось на время отложить эту затею.

– Ты чудо, Мин. Настоящий врач. Хочешь, я подарю тебе какой-нибудь из моих инструментов?

Ли Мин немного поморщился и сглотнул. Лучше бы Найла предложила подарить ему снаряжение для бесконтактного боя. Желание когда-нибудь нокаутировать Баббоса Коцки его не оставляло, а у Найлы на счету было столько монет, что она вполне могла себе это позволить.

Однажды после очередного музыкального триумфа, после которого Найла даже пыталась запеть своим глубоким сильным голосом, Ли Мин решил пуститься на разведку. Баббос Коцки с открытым ртом, полным железных зубов, храпел лежа на диване в коридоре с электронной газетой на груди, так что он с лёгкостью смог проскользнуть мимо него. Ли Мин давно думал о том, что надо разведать бункер как можно более основательно и использовать любую возможность для выхода из коридора, где размещалась их с Найлой комната. Он даже стал рисовать у себя в голове воображаемый план бункера и назвал этот виртуальный проект «Лабиринт». Перенести его на планшет он не решался, чтобы кто-нибудь из персонала не догадался о его планах. Название было выбрано им не случайно. Он помнил, как доктор Генрих настойчиво рассказывал ему миф о Минотавре, жившем в подземном лабиринте. Старик прекрасно знал, что у всех вундеркиндов феноменальная память, но почему-то повторял этот миф снова и снова.

Раньше Ли Мин боялся оставить Найлу одну, но теперь, когда он увидел, что она становится все крепче и энергичнее, его решимость исследовать окружающее пространство возросла. Ли Мин осматривал тускло освещенный коридор с намерением заметить детали, которых он не видел раньше. И вот он увидел знакомый силуэт.

– Оливер?

– Привет, малыш Мин. Извини, мне надо бежать. Пообщаемся позже.

Оливер проскользнул в открытую дверь и захлопнул её за собой. Ли Мин дёрнул за ручку, но не смог её открыть. Ещё какое-то время он стоял в полном недоумении и растерянности, а потом продолжил свои странствия по нескончаемому коридору.

Оливер был одним из самых успешных вундеркиндов. Этот задиристый рыжеволосый мальчуган с прозрачными светло-карими глазами был старше и выше Ли Мина. Он исчез уже давно, и мальчику казалось, что его исключили. Говоря честно, Ли Мин никогда не мог найти с ним общий язык. Уровень агрессии Оливера зашкаливал, и он порой не был против ввязаться в драку, а исчез он после того, как украл какой-то ключ у медсестры Роксаны. Кстати, Ли Мин никак не мог понять, почему их всех зовут на одну букву: Рохесия, Роксана, Роза, Рене. Не проще ли было присваивать им номера? Оливер в шутку говорил, что медсёстрами делают неудачниц-вундеркиндов, которые отличаются особой покорностью и лояльностью к системе.

Раньше соседкой по комнате Оливера была София, невероятно красивая, но очень вредная девочка, которая проваливала почти все тесты и портила жизнь окружающим. Сначала она украла планшет Олли, а потом оборвала интерактивные учебные плакаты над его кроватью, а потом вредительство с её стороны ещё не раз повторялось, и терпение Оливера лопнуло. Он стал периодически лупить её, а потом стирать память при помощи гипноза, чтобы никто из персонала не догадался. Особенно он боялся медсестру Роксану, полную, наглую и злую тётку, которая почему-то обожала Софию, зато его, Олли, ни во что не ставила. Впрочем, София стала так бояться Оливера после систематических вспышек ярости в её адрес, что она бы даже не подумала жаловаться Роксане. Сама же медсестра порой отличалась поразительной ненаблюдательностью.

Когда София исчезла после очередного провального теста, соседкой Оливера стала маленькая Кэй. Малышка была настолько трогательной, что даже злой и жестокий Олли искренне её полюбил. Несмотря на возраст (Кэй было всего четыре года) девочка показывала недюжинные успехи в тренировках, и персонал пророчил ей большое будущее.

Глава 2

Ли Мин упорно проходил курс тренировок на координацию при помощи виртуального боя с соперниками. Примерно раз в день он повышал уровень, и его партнер по поединку становился либо все более высоким и накачанным, либо все более хитрым и проворным. Ночами мальчик упорно работал над созданием виртуальной модели Баббоса Коцки. Он пытался сделать свое создание как можно более похожим на оригинал и кропотливо добавлял всё новые и новые детали, считанные с охранника. Здесь важна была каждая мелочь: не только рост и форма тела или черты лица, но и мимика, жесты, даже микродвижения играли роль. Когда Баббос моргал, Ли Мин пытался понять, вызвано ли это каким-то движением света, или же это свойственно охраннику в принципе. При помощи максимально правдоподобной модели мальчик надеялся нащупать его слабые места, и ему раз за разом всё более это удавалось. «Смотри-ка. А этот кретин слегка припадает на левую ногу. Раньше я этого даже не замечал», – думал Ли Мин, дав модели команду ходить. Конечно, у такого дохляка, как он, было мало шансов одолеть здоровенного верзилу, но его оружием был отточенный до предела ум, тогда как у Коцки не было ничего, кроме мышечной силы и наглости.

– Что ты делаешь, Мин? – Найла часто просыпалась по ночам. Она уже чувствовала себя гораздо лучше, благодаря музыкальным упражнениям своего друга, но всё ещё нуждалась в восстановлении.

– Ничего, спи.

– Опять этот полоумный Коцки? Он не стоит твоего внимания. Лучше бы ты попытался создать модель лабиринта.

– Я вот тут подумал, Най, а почему мы вообще решили, что бункер походит на лабиринт? Мало ли что мне наплёл старик Генрих. Может, он был не в себе? Да и как я смогу сделать корректную модель при таком количестве информации? Если бы здесь хотя бы были окна, я бы мог увидеть наружные стены здания. А тут ничего кроме коридора.

– Может, стоит попрыгать по полу и постучать по стенам чем-нибудь тяжелым, чтобы по звукам и вибрациям примерно оценить их толщину?

– А, может, есть более простой вариант, Най, например, компьютерная программа, которая может выдать все параметры здания одним махом?

– Чтобы найти готовую компьютерную программу, нам придется лезть в базу, а скачивание оттуда не останется незамеченным. Ты знаешь, Мин, старый Генрих хоть и был чудаком, но вряд ли он стал бы рассказывать миф о Минотавре столько раз просто так.