Ингрид Фукс – Куда пропала Лиза? (страница 3)

Если Вика и учительница не врали, то эмоциональное состояние Лизы в последнее время изменилось. Она была внутренне разбита или находилась в предвкушении каких-то волнительных событий. Но кто её так взволновал? Это была мать девочки или, может, тайный возлюбленный? Но Вика утверждала, что её подруга совершенно не интересовалась мальчиками и в последнее время была одержима идеей узнать поближе свою мать.

Мозг Глеба лихорадочно работал. Он снова позвонил профессору Опарину.

– Скажите, Пётр Владимирович, Лиза знала, кто её мать?

– Когда Лизонька была маленькой, она считала своей матерью Клаву, да и к Тане относилась почти, как к маме. Но потом она подросла и начала задавать много вопросов, её интересовало, почему она намного моложе Тани и Гоши. Лиза ведь была умной девочкой, она всё видела.

– И Вы рассказали ей про Марину?

– Нет, она потребовала бы познакомить её с матерью, а я не хотел, чтобы Марина снова появилась в моей жизни. Я боялся причинить боль жене, боялся, что прежние чувства снова нахлынут на меня, боялся, что она захочет забрать Лизу.

– И как Вы объяснили ситуацию девочке?

– Мы начали врать про суррогатную мать. Мол, Клавочка – мать биологическая, а выносила другая женщина. Лиза почитала в Интернете про суррогатное материнство и, кажется, поверила.

– Все домочадцы поддерживали эту ложь?

– Да, все. Я поговорил с ними. Вы знаете, они обижаются на меня, но жутко ко мне привязаны и поэтому берегут меня от лишнего волнения.

Глеба всё более удивляла семейка профессора Опарина. Он жил как король, члены семьи его осуждали, обижались на него, но безоговорочно потворствовали его желаниям. Вот так солидарность! Вика говорила, что Лиза хотела познакомиться со своей матерью и знала, что это не Клавдия Николаевна. Значит, кто-то рассказал девочке правду или она сама догадалась, Лиза ведь была необычно умной. И, скорее всего, перемены в состоянии и поведении девочки в последнее время были связаны с этой открывшейся правдой. Но почему профессор Опарин не заметил перемен в своей дочери?

Глеб опять взял в руки телефон и немного повертел его в руках.

– Пётр Владимирович, а у Вас были другие увлечения, кроме Марины?

– Как у всех. Баб было много, но Маринка особенно запомнилась. С ней я испытал то, что никогда не испытывал с другими. Она ведь была на тридцать лет меня моложе.

– То есть Вы и до этого романа изменяли своей жене?

– Было дело, но я особо не брал это в голову. Клава и дети были всем для меня.

– Ну это я понял. А как, по Вашему мнению, Лиза могла узнать правду в последнее время?

– Вряд ли кто-то из семьи сказал ей. Они все обещали мне молчать.

– А Вы не заметили, что она ходила в школу не в школьной форме?

– Заметил, но Лиза сказала, что им разрешили посещение в свободной форме в порядке эксперимента. Я не стал звонить классной. Лиза была самостоятельной и ответственной девочкой.

– А Ваша жена не общалась с учителями?

– Нет, школа была целиком на мне. Клава не хотела в этом участвовать. Да я и не требовал. Достаточно было того, что моя жена не создавала проблем дома.

Ночью Глебу не спалось. Он постоянно размышлял о пропавшей девочке. Итак, она узнала правду. Судя по её внешнему виду и поведению в последнее время, она испытывала сильные эмоции и вполне могла уйти к своей матери или той, кто её изображал.

Глава 3

Будильник прозвонил в шесть утра. Глеб в спешке вскочил с кровати. Он жаждал помочь найти пропавшую девочку не только из-за щедрого гонорара, обещанного профессором, но и из-за сочувствия. Судя по всему, Лиза была личностью неординарной. Сколько всего она могла сделать за свою жизнь, тем более, что девочка, скорее всего, выбрала бы традиционную для своей семьи науку!

До Ярославля было полтора часа езды на машине. Глеб подумал, что было нецелесообразно возвращаться домой из Москвы. Нужно было остановиться в гостинице в Ярославле. Хотя он и так успевал к открытию библиотеки.

Войдя внутрь, Глеб удивился монументальности старинного здания. В холле была художественная выставка, и детектив потратил несколько минут, чтобы присмотреться к графике местного художника. Глеб и сам увлекался графикой, и если бы не стал частным детективом, то уж наверняка подался бы в художники. Впрочем, навык хорошо и быстро рисовать не раз пригождался ему в работе. Марину Глеб узнал сразу. Невысокая, симпатичная, светлые крашеные волосы убраны в пучок. Да, в неё можно было влюбиться. В этой заурядной, на первый взгляд, женщине было что-то едва уловимое. Одета она была почти так же, как и Клавдия Николаевна, в длинную юбку, блузку и жилет. Даже волосы тоже были убраны назад. Но Марина была гораздо ниже ростом, не отличалась такой костлявостью и обладала миловидным и даже красивым лицом. В её чертах было что-то мягкое, тогда как жена профессора Опарина разговаривала жестко и надменно, и даже от её улыбки веяло чудовищной фальшью.

– Марина! – Глеб не стал терять время, ведь на карте стояла жизнь пропавшей девочки.

Женщина удивленно обернулась.

– Простите? Мы знакомы?

Глеб на какое-то время завис и забыл, зачем сюда приехал. В голове и глазах этой обычной на вид женщины было что-то магическое, как омут, какое-то волшебство. Она напоминала Сирену, чей голос мог увлечь в пучину бывалого моряка. Понятно, что профессор Опарин потерял голову. Глеб постарался взять себя в руки.

– Ваша дочь Лиза… она пропала.

– Лиза? Какая Лиза? Моих дочерей зовут по-другому.

– Я имею ввиду младшую дочь профессора Опарина.

Какая-то странная гримаса проскользнула по миловидному лицу.

– Уходите отсюда! Я не знаю никакого профессора Опарина, – едва не кричала Марина.

– Стойте, стойте, ну давайте спокойно поговорим, – Глеб попытался успокоить её жестом. – На Вашей странице в социальной сети написано, что Вы закончили университет, где преподаёт профессор Опарин, и как раз тот факультет, где он работает. Понимаете, Марина, Ваша дочь пропала и, возможно, сейчас она очень нуждается в Вашей помощи.

– Марина села на стул рядом с огромным стеллажом с книгами. По её лицу было видно, что она обескуражена.

– Понимаете, если мой муж узнает, он меня бросит. Он кавказец и не поймёт романа с женатым человеком и того, что я бросила ребёнка. Но я тогда не могла оставить Лизу у себя, у меня не было ни квартиры, ни денег. Я просила Петю разрешить мне хоть изредка видеть её, но он был категорически против.

Вид у Марины был уставший, поникший, и по её безвольному потерянному облику было понятно, что на борьбу с профессором она не способна. Эта женщина была похожа на очень красивое, но увядшее растение, в ней дремала какая-то большая сила, которая не могла проявиться в нынешних жизненных обстоятельствах.

– И всё-таки, Марина, Вы общались с Лизой?

– Нет, почему Вы так решили? Я иногда смотрела её страницу в соц. сети. Лиза, надо сказать, была на редкость умной девочкой, – в словах Марины чувствовалась гордость.

– Неужели никогда не было желания даже написать?

– Я боялась, что муж узнает и отберёт у меня девочек. Я хотела бы Вам помочь…и Лизе, но я, правда, ничего не знаю.

Материнский инстинкт всё-таки пробудился в Марине, но бедной Лизе ничего от него не досталось. Глеб вышел из библиотеки, даже не попрощавшись. Марина вызывала у него одновременно жалость и отвращение. Талантливая и харизматичная женщина зарыла свои таланты в землю и впала в зависимость от мужа-деспота. Старо, как мир. Глеб пытался понять, врёт Марина или нет, прокручивая в памяти детали разговора. По словам Вики, Лиза в последнее время говорила о своей матери. Но если это была не Марина, то кто?

Глеб сел в машину и задумался. Он снова впал в трансовое состояние и прокрутил в голове всю полученную информацию. Потом его рука машинально потянулась к телефону.

– Алло! – раздался звонкий Викин голос.

– Привет, Вика. Скажи, Лиза, случайно не говорила тебе, как зовут её мать или как она выглядела?

– Нет, она говорила, что её мама – гениальная художница, что её квартира больше похожа на мастерскую, чем на нормальный дом.

– Отлично! Спасибо тебе.

Глеб отключился. Художница! Вот откуда взялась эта восковая кукла. Женщина. Значит, всё-таки бывшая возлюбленная профессора, если только это не переодетый мужик. Лиза была дома у этой женщины до своего исчезновения. Глеб набрал профессора Опарина и сообщил, что заедет пораньше.

Дверь снова открыла Клавдия Николаевна, и в этот раз она была ещё менее дружелюбной, чем в прошлый. Её узкие сухие губы мрачно кривились, а её жесткий серый взгляд как будто просверливал детектива насквозь. Было видно, что дама не хочет его видеть.

– Я понимаю, что Вы хотите найти Лизу, молодой человек, но Петруша от всего этого сам не свой. Ему нужен отдых и покой.

– Хочу Вас разочаровать, Клавдия Николаевна, но Пётр Владимирович вряд ли успокоится, если не найдёт Лизу.

– Клава! – послышался нетерпеливый голос Опарина. – Зови Глеба сюда.

Глеб быстрым шагом вошёл в гостиную, которая, впрочем, больше напоминала библиотеку.

– Что-нибудь удалось узнать, Глеб Леонидович?

– Лиза перед своим исчезновением общалась с женщиной, представившейся её матерью, и, судя по всему, это была не Марина. Эта женщина – художница. Кукла, видимо, её произведение, а пионерский галстук – намёк на Ваше с ней прошлое. Вспомните, Пётр Владимирович, кого из Ваших возлюбленных Вы особенно обидели в прошлом и которая из них была художницей?