Ингрид Фукс – Гармелия, королева дворфов (страница 3)

Борос нахмурился, и его брови сошлись на переносице, как два грозовых фронта.

– Ты пугаешь меня сказками, Крыса. Мы сражались с монстрами, когда твоё племя еще воровало зерно из амбаров.

– Это не сказки! – Гармелия сделала шаг вперед. Венец на её голове вспыхнул ослепительно белым светом. – Ты чувствуешь это, Борос? Земля стонет! Прямо сейчас, под нами, глубокие вены мира содрогаются от их приближения. Твоя интуиция спит, забитая дымом кузниц, но моя -бодрствует!

В этот момент свод зала содрогнулся. Это был не звук удара, а странный, тошнотворный толчок, от которого у многих дворфов в зале подкосились ноги.

– Что это было? – Борос схватился за рукоять своего гигантского молота.

Гармелия внезапно побледнела. Её глаза расширились, зрачки стали огромными, поглотив радужку.

– Они здесь, – прошептала она. – Но не снаружи. Они… они прогрызли путь снизу.

Из дальнего конца зала, где располагались шахты глубокого заложения, раздался леденящий душу визг. Это не был крик живого существа. Это был скрежет металла по кости, смешанный с утробным хлюпаньем.

Через мгновение из темноты вырвались они. Сегены-разведчики. Когда-то это были крупные звери – возможно, волки или горные львы. Теперь их тела были раздуты от вшитых под кожу механизмов. Вместо лап – стальные когти-сверла, вместо морд – железные маски с рядами светящихся красных линз. За ними следовали существа, отдаленно напоминавшие людей, но лишенные кожи, обмотанные ржавыми цепями, которые врастали прямо в мясо.

– К бою! – взревел Борос. – Защищайте наковальни!

Начался хаос. Барсуки были великолепными воинами, но Сегены сражались с пугающей отрешённостью. Они не чувствовали боли. Когда дворф отрубал монстру конечность, из раны вместо крови брызгала чёрная маслянистая жидкость, а тварь продолжала атаковать, используя встроенные лезвия. Борос ворвался в гущу схватки, его молот крушил черепа и металл, но врагов становилось всё больше. Они лезли из каждой щели, из каждой сточной канавы. Гармелия видела, как один из монстров прижал рыжебородого стражника к стене, готовясь вонзить сверло ему в грудь.

Она знала: если она не вмешается сейчас, Железные Холмы станут братской могилой. Гармелия вскочила на наковальню. Её маленькая фигурка на фоне беснующейся битвы казалась хрупкой пушинкой. Но когда она запела, всё остальное перестало существовать. Это не была песня. Это был ультразвуковой шквал, чистая энергия разрушения. Гармелия направила свой голос не на плоть, а на металл. Она нащупала резонансную частоту тех железных вставок, что удерживали тела Сегенов.

– РАЗРУШЬТЕСЬ! – выкрикнула она на языке, который понимали только камни и звёзды.

Раздался оглушительный звон. Стальные маски монстров лопнули. Вшитые механизмы начали перегреваться и взрываться внутри их тел. Цепи, связывавшие «мясных рабов», превратились в раскаленную проволоку. Сегены забились в конвульсиях, их механические части начали отторгать биологическую ткань. Через минуту всё было кончено. В зале остались лишь тяжело дышащие Барсуки и кучи дымящегося металлолома, перемешанного с гнилой плотью. Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом. Борос, весь забрызганный чёрным маслом, медленно повернулся к Гармелии. Его молот опустился на пол. Он смотрел на неё долго, тяжело. Затем он медленно, со скрипом доспехов, опустился на одно колено. За ним, один за другим, преклонили колени остальные выжившие Барсуки.

– Ты… ты не просто певица, – прохрипел Борос. – Ты – Глас Горы. Прости мою гордыню, Гармелия. Молот Барсуков теперь принадлежит тебе. Веди нас.

Гармелия спрыгнула с наковальни. Она чувствовала себя опустошенной, горло саднило, а руки дрожали. Но в её глазах горел огонь, который больше нельзя было потушить.

– Встань, Борос. Нам некогда праздновать. Если они прорвались сюда, значит, они уже повсюду. Где Стик? Где Кроты? Нам нужно собрать всех.

Пока Барсуки спешно собирали оружие и провизию, Гармелия вышла на балкон, высеченный в скале. Отсюда открывался вид на равнину. Вдалеке, у горизонта, она увидела тысячи крошечных огней. Это не были костры мирных жителей. Это были холодные, ядовитые огни лагеря Сегенов.

Она коснулась своего венца.

– Альфинатус, ты слышишь меня? – прошептала она, надеясь, что древняя магия мифрила работает.

– Слышу, дитя… – голос старика в её голове был слабым и прерывистым. – Здесь беда. Беженцы прибыли, но за ними по пятам шли Ищейки. Мы заперлись в шахтах, но они пытаются вскрыть ворота… Стик… Стик не вернулся от Кротов. Говорят, их тоннели залиты лавой.

Сердце Гармелии пропустило удар. Стик. Её единственный настоящий друг.

– Держитесь, Альфинатус. Я иду. И я веду с собой Железный Легион.

Она обернулась к Боросу, который уже отдавал приказы своим капитанам.

– Сколько воинов ты можешь выставить прямо сейчас?

– Три тысячи тяжёлых пехотинцев и пятьсот арбалетчиков, – ответил вождь. – И ещё… у нас есть «Громобои». Древние пушки, которые мы не использовали со времен Великого Изгнания.

– Грузите всё на платформы. Мы не пойдем по поверхности, – там нас перехватят. Ты сказал, что ваши тоннели соединяются со старыми шахтами Крыс?

Борос кивнул.

– Есть один путь. Но он заброшен. Там живут Тени.

Гармелия улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего от прежней сельской девушки.

– Тени боятся света. А у нас теперь есть солнце, которое мы носим с собой.

Она посмотрела на восток, где начинало разгораться кровавое зарево. Война за Гармелию только начиналась. Она ещё не знала, что Сегены – лишь верхушка айсберга, и что за ними стоит некто, знающий её голос лучше, чем она сама. Но в тот момент, ведя за собой армию самых суровых воинов мира, Гармелия впервые почувствовала: она не просто надевает корону. Она становится самой судьбой своего народа.

– Песнь только начинается, – прошептала она, делая первый шаг в темноту неизведанных тоннелей. – И финал будет написан не сталью, а волей.

Впереди был долгий путь под землей, встреча с потерянным племенем Кротов и решающая битва за библиотеку Альфинатуса, где хранился главный секрет Сегенов. Но самое главное, – Гармелии предстояло узнать истинную цену своего чудесного голоса. Ведь за каждое чудо природа всегда требует плату. И эта плата могла оказаться выше, чем жизнь всей её новой империи.

Глава 3

Туннели, ведущие из Железных Холмов вглубь материка, не были предназначены для света. Это были «капилляры» земли, по которым когда-то текла живая магия, но теперь они напоминали высохшие вены великана. Железный Легион Бороса двигался мощным, тяжелым потоком. Гул от тысяч окованных сталью сапог сливался в единый низкочастотный рокот, который, казалось, заставлял сами стены содрогаться от почтения.

Впереди всех, почти не касаясь земли, летела Гармелия. Её палки-опоры выбивали дробный ритм: тук-тук-враг, тук-тук-страх. Она чувствовала себя странно. Мифриловый венец больше не казался инородным предметом; он стал частью её черепа, антенной, принимающей сигналы от каждого камня в радиусе мили. Она слышала, как глубоко внизу ворочаются пласты гранита, и как высоко наверху ветер гнёт ковыль на равнине.

– Ты слишком спешишь, Королева, – Борос догнал её на одном из поворотов. Он тяжело дышал, его доспехи при каждом движении издавали сочный металлический лязг. За его спиной дворфы-инженеры тащили «Громобои» – громоздкие короткоствольные пушки, похожие на разинутые пасти мифических чудовищ. – Мои парни не горные козлы. Нам нужно беречь силы для боя.

– У нас нет времени на отдых, Борос, – Гармелия резко остановилась, развернувшись на одной палке с грацией цирковой акробатки. – Я чувствую, как слабеет барьер, который Альфинатус воздвиг вокруг библиотеки. Каждый час промедления стоит нам десяти жизней.

– И всё же, – Борос поднял кулак, и Легион замер. Тишина, наступившая после рокота марша, показалась оглушительной. – Мы входим в «Глотку Крика». Дальше начинаются заброшенные владения племени Летучих Мышей. Тени, о которых я говорил… они не просто легенды. Это эхо тех, кто сошел здесь с ума от одиночества и тьмы. Твой голос, Гармелия, – он наш маяк. Но он же может стать и нашей погибелью, если приманит тех, кто голоден до живых звуков.

Гармелия нахмурилась. Её интуиция подтверждала слова вождя: впереди ждала не просто пустота, а плотная, липкая тишина, которая жаждала насытиться.

– Я буду петь шёпотом, Борос. Идите за моим светом.

Она коснулась венца, и прозрачный камень в его центре начал испускать мягкое, голубоватое сияние. Оно не разгоняло тьму полностью, но выхватывало из неё очертания сводов, покрытых странными, зазубренными кристаллами. Они углубились в Глотку Крика. Здесь стены были испещрены тысячами отверстий, похожих на пустые глазницы. Ветер, прорывающийся сквозь них, создавал жуткую какофонию звуков: плач младенцев, скрежет пил, далекие стоны. Внезапно Гармелия замерла. Её уши дернулись.

– Всем стоять, – прошептала она.

Но приказ был излишним. Из отверстий в стенах начала сочиться серая дымка. Она не была туманом, она двигалась осмысленно, сплетаясь в антропоморфные фигуры без лиц, но с огромными, разинутыми в немом крике ртами.

– Тени… – выдохнул кто-то из арбалетчиков в задних рядах.

Тени не атаковали сразу. Они кружили вокруг Легиона, и там, где их призрачные полы касались дворфов, те вскрикивали, хватаясь за головы. Тени не ранили плоть. Они высасывали воспоминания, заменяя их чистым, незамутненным ужасом.