Ингерсолл Локвуд – ПУТЕШЕСТВИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ МАЛЕНЬКОГО БАРОНА ТРАМПА И ЕГО УДИВИТЕЛЬНОГО ПСА БУЛЬДЖЕРА (страница 1)
Ингерсолл Локвуд
ПУТЕШЕСТВИЯ И ПРИКЛЮЧЕНИЯ МАЛЕНЬКОГО БАРОНА ТРАМПА И ЕГО УДИВИТЕЛЬНОГО ПСА БУЛЬДЖЕРА
Глава
МАСТЕРУ
ЭДВАРДУ ГОЛД ДЖОНСТОНУ,
ОДНОМУ ИЗ ПЕРВЫХ ПОЧИТАТЕЛЕЙ
МАЛЕНЬКОГО БАРОНА ТРАМПА,
ЭТА КНИГА БЛАГОДАРНО ПОСВЯЩАЕТСЯ.
Об авторе и его удивительном мире
Ингерсолл Локвуд (1841–1918) — фигура, которую литературная история незаслуженно обошла стороной. Адвокат по образованию, выпускник Йельского университета, он посвятил жизнь двум страстям: праву и литературе. Однако если юридическая карьера принесла ему достаток и уважение в нью-йоркском обществе, то писательский дар — увы, почти полное забвение при жизни и ещё более полное — после смерти.
И это при том, что Локвуд был удивительно разносторонним автором. Он писал детективы, политические памфлеты, сатирические памфлеты — и странные, ни на что не похожие фэнтезийные романы, в которых викторианская чопорность сталкивалась с абсурдом, а серьёзность тона оборачивалась неожиданным гротеском. Сегодня, перечитывая его книги, невозможно отделаться от мысли, что Локвуд на полвека опередил своё время: его ироничные, самоироничные, полные чёрного юмора и философских подтекстов истории куда ближе к Пратчетту или Адамсу, чем к степенным романам его современников.
Особняком в творчестве Локвуда стоят две книги — и они же образуют удивительный контраст, какой только можно представить в рамках одного пера.
Первая — «Путешествия и приключения маленького барона Трампа и его удивительного пса Бульджера» (1890). Это чистейший, незамутнённый эскапизм. Абсурд, возведённый в степень. Здесь царят говорящие псы, чихающие дикари, живые валуны-круглотелыши, гигантские светлячки размером с летучую мышь и кипящие моря. Маленький барон с непропорционально большой головой — воплощение гениального безумия — путешествует по вымышленным мирам, попадая в переделки, которые могли бы присниться только Локвуду. Книга дышит старомодным шармом, восточной пышностью и той особой иронией, когда автор с абсолютно серьёзным лицом рассказывает самые невероятные вещи.
Вторая — «1900 год, или Последний президент» (1896). Мрачная, нервная, почти пророческая политическая фантасмагория. Здесь Локвуд, сменив перо на публицистическую дубинку, обрушивается на популизм, серебряную лихорадку, слепую веру толпы в харизматичного лидера — и рисует картину Америки, стоящей на грани гражданского распада. День без рассвета, армии безработных, марширующих на Вашингтон, Уолл-стрит в агонии. Книга, которую современники приняли за карикатуру, а мы сегодня читаем с холодком на спине: слишком многое в ней сбылось — пусть и не буквально, а в самой сути.
Две книги — два полюса одного писателя. И в этом, пожалуй, главное очарование Локвуда. Он не был монотонным. Он мог рассмешить до колик, а через страницу — заставить замереть от недоброго предчувствия.
«Маленький барон Трамп» — его лучший час в жанре чистого, безудержного, почти детского (если бы не чёрный юмор) приключения. Эта книга — подарок тем, кто устал от серьёзности, кто готов отправиться в путь, где логика спит, абсурд правит бал, а верный пёс умнее всех министров вместе взятых.
Приятного путешествия в мир Ингерсолла Локвуда — мир, где всё возможно, и ничего нельзя предсказать.
ОТ РЕДАКТОРА
Перед вами — книга, которую невозможно спутать ни с какой другой. Ингерсолл Локвуд, забытый гений американского абсурда, написал её в 1890 году, и с тех пор она ждала своего читателя: того, кто не боится ни гротеска, ни старомодных острот, ни баронов ростом в три фута с псом, который умнее половины министров.
Наша задача была деликатной: сохранить неповторимый голос маленького барона Трампа — его напыщенную серьёзность, его ироничные отступления, его восточную пышность там, где речь идёт о предках-крестоносцах, и его трогательную нежность, когда он говорит о Бульджере. Мы не стали «упрощать» Локвуда для современного читателя. Мы лишь слегка причесали самые капризные фразы, убрали повторы, которые возникали из-за особенностей викторианской периодики, и разбили длинные главы на удобные подглавы. Ни одна сцена, ни один диалог, ни одна странная деталь — от чихательных приветствий до суда над собакой в Китае — не были выброшены или переписаны.
Читайте медленно. Смакуйте абсурд. И помните: где‑то в параллельной вселенной маленький барон Трамп и его удивительный пёс Бульджер всё ещё путешествуют, а мы имеем честь пересказать лишь малую часть их приключений.
С неизменным почтением к читателю и к автору,
Литературный редактор
Глава I
Я происхожу из одного из древнейших и благороднейших семейств Северной Германии — славящегося своей доблестью и любовью к приключениям.
Один из моих предков, едва разменяв третий десяток, как-то утром услышал за отцовским столом, что великий английский король Львиное Сердце собирается вести войско против неверных.
— Благородный родитель! — воскликнул юноша, вскакивая с места. Глаза его горели, щёки пылали. — Позволь и мне присоединиться к крестоносцам и помочь уничтожить врагов нашей святой веры.
— Увы, бедное дитя! — ответил отец, бросая сострадательный взгляд на сына, который по странной причуде природы родился без рук. — Ты не создан для тех ужасных битв, что ждут нашего кузена Львиное Сердце. Тебе нечем владеть боевым мечом, нечем опустить копьё. Это было бы убийством — посылать твоё беззащитное тело под занесённый ятаган беспощадного мусульманина. Сын мой, выкинь эти мысли из головы, обратись к поэзии и философии. Своей учёностью ты приумножишь славу нашего рода.
— Нет, благородный родитель, выслушай! — горячо возразил юноша, и взор его был красноречив. — Правда, природа отказала мне в руках, но она не так жестока, как кажется: в награду она дала моим ногам силу великана. Неужто забыл, как в прошлом месяце я одним ударом каблука своего охотничьего сапога завалил дикого вепря?
— Помню, — ответил старый барон с улыбкой. — Но…
— Прости, что перебиваю, отец, — продолжал молодой человек. — Я пойду в бой вдвойне вооружённым: к каждому стремени я приделаю по мечу, и горе тому мусульманину, что осмелится встретиться со мной на поле брани.
— Тогда ступай, сын мой! — воскликнул старый барон, и слёзы заструились по его иссечённым шрамами щекам. — Ступай, присоединяйся к нашему венценосному кузену Львиное Сердце. И если ты, безрукий, сможешь выдержать ярость неверных, имя Трампов озарится новой славой, и в этом родовом зале повесят портрет «Рыцаря без рук», на который во все времена будут смотреть с изумлением все любители доблестных деяний.
Радости моего юного предка не было границ.
Едва успев сделать необходимые приготовления к пути, с горсткой верных слуг он выехал из замкового двора под ликующие крики тысяч прекрасных дам, собравшихся из соседнего города пожелать доброго пути «Рыцарю без рук».
Лишь в знаменитой битве под стенами Яффы моему предку представился случай явить миру свою храбрость, необычайную силу и неудержимую ярость натиска.
Ни один, ни пятеро, ни десятеро простых солдат не осмеливались встать на пути «Рыцаря без рук».
Целые эскадроны в ужасе отступали перед этим таинственным мстителем за попранное христианство, который без единой кисти рук разил воинов-мусульман подобно тому, как буря клонит наземь колосья.
Снова и снова Саладин посылал цвет своего войска против «Рыцаря без рук», чья сила и отвага уже вселили ужас в сердца суеверных солдат. Мусульманский воин, сам не ведая, какая участь его ждёт, бросался на моего предка с занесённым ятаганом, и тогда «Рыцарь без рук» одним ударом меча, прикреплённого к стремени, разрубал грудь коня врага, а затем затаптывал неверного насмерть, когда тот падал на землю.
Наступил полдень.
Саладин, наблюдая с возвышенности за ходом битвы, с тревогой следил за чудовищным избиением самого цвета своего воинства.
Имя, звание и национальность моего юного предка уже были поведаны предводителю мусульман.
— Ла илаха илля-Ллах, Мухаммад расулу-Ллах! — воскликнул он, поглаживая бороду. — Блажен тот, кто может назвать этого воина-христианина своим сыном! Сколько же детей Пророка он погубил сегодня?
— Шестьсот пятьдесят девять, — был ответ.
— Шестьсот пятьдесят девять, — эхом отозвался Саладин. — А ведь всего лишь полдень!
Когда же наступила ночь, число это возросло до тысячи и семи.
Услышав о страшном дневном труде «Рыцаря без рук», великое сердце Саладина истекло кровью, но и он не мог сдержать своего восхищения перед столь дивной доблестью и умением.
— Ступайте! — воззвал великодушный вождь неверных. — Ступайте, возьмите из моего дома прекрасную рабыню Когилат — ту, что с очами цвета блестящего чёрного камня, само воплощение грации и цвет царственной красоты. Приведите её к «Рыцарю без рук» с царским приветом от Саладина: его доблесть делает его моим братом, пусть он даже и гяур. Ступайте!
Когда прекрасную Когилат привели к моему юному предку и объявили, что Саладин послал её ему в дар вместе с царским приветом как знак уважения к столь юному и столь отважному воину, первой мыслью христианского юноши было с негодованием прогнать её прочь.