Ингер Фриманссон – Тень в воде (страница 54)
Он покачал головой.
– Да, да, мне надо домой.
– Прекрати истерику!
В его глазах промелькнул Натан – она умолкла.
Надо подчиниться, это Жюстина понимала. Он опасен. Стоя к нему спиной, она медленно сняла сапоги, брюки, куртку и пуловер. Кожа на ногах пошла пупырышками. Сердце колотилось.
Жюстина выпрямилась, скрестив на груди руки. Она слышала движение позади себя, и вдруг почувствовала прикосновение холодного металла к лопатке. Дуло ружья. Жалкий вскрик, казалось, только раззадорил его. Надо заставить себя молчать.
– Подумай, что ты делаешь, – прошептала она.
– Я думаю.
– У тебя могут быть неприятности.
– Вот оно что.
– Это можно расценить как похищение человека.
– И?
– Ты все еще можешь отпустить меня. Я никому не расскажу, обещаю.
От удара комната поплыла перед глазами. Удар пришелся чуть выше виска.
За что?
На стуле ворохом лежала одежда. Костюм японского единоборца. В юности Натан занимался дзюдо. Однажды он надел костюм дзюдоиста и показал несколько приемов. Сказал, что почти ничего не помнит.
Теперь его сын указывал на ворох одежды для дзюдо:
– Видишь костюм?
Она потрогала ухо, крови не было. Он ударил голой рукой.
– Микке, прошу!
– Видишь костюм?
– Да.
– Это костюм для дзюдо, он принадлежал Натану.
– Ясно.
– Надевай!
– Что?
– Делай, что я говорю.
– Надеть костюм для дзюдо?
– Да!
Одежда была жесткой и холодной. Опираясь на стол, она надела штаны, затянула их на талии. Затем куртку, которая оказалась впору. Они с Натаном были одного роста. Пуговиц на куртке не было. Запахнув полы, Жюстина замерла в ожидании.
Микке сжимал ружье.
– Это твой дом? – спросила она.
– Да.
– Он здесь бывал?
– Кто?
– Натан.
– Нет, конечно. – Микке засмеялся. – И не придет сюда никогда.
Жюстина молчала.
– Ты бросила его! – взорвался он.
– Что ты говоришь?..
– Ты слышишь, что я говорю.
– Я его не бросала.
– Не ври!
– Но бо… больше ничего не оставалось.
Он поднял ружье и снова прицелился. В ее правую руку, которая судорожно придерживала край куртки. Прямо под ней билось сердце. Ахнув, она опустила руку. Куртка распахнулась. Он уткнул ствол в бюстгальтер. Она стояла босиком на холодном полу.
– Ты предала его, признайся! Ты предала его! – крикнул он, сорвавшись на фальцет.
– Нет, мы искали! – закричала она в ответ. – Мы искали несколько дней, но он исчез!
– Заткнись!
– Это правда!
– Ложись на стол.
– Микке…
– Ложись, пока я не вышел из себя. Ложись на стол, на спину.
– Ты с ума сошел, что ты делаешь?
Жюстина вдруг увидела, что он держит в руке несколько ремней. К горлу подкатила рвота. Теплая жижа поднялась по пищеводу, изверглась на ноги. Комната завращалась перед глазами, Микке казался тенью с торчащим вперед ружьем. Он убьет ее, он болен. Жюстина утерла рот рукавом. Ткань намокла от рвоты и слюны. Только бы он не заметил и не взбесился.
Она сделала, как он велел: забралась на стол, легла на спину. Он закинул ее руки за голову, пристегнул их ремнями к ножкам стола. Вырваться, броситься на него! – промелькнуло в голове. Он отложил ружье в сторону – может, ей удастся его одолеть. Нет. Она не посмела. Слишком рискованно.
Он молод и мускулист. Лучше попробовать уговорить.
Присев на корточки, он пристегнул и ноги, свесившиеся со стола. Она не могла пошевелиться, только мотала головой и тряслась всем телом. Куртка дзюдоиста совсем распахнулась.
Внезапно что-то стукнуло снаружи. Оба замерли, вслушиваясь. Жюстина видела узкие, превратившиеся в щелочки глаза Микке. Она открыла рот, чтобы закричать, но он зажал ей рот рукой. Вкус соли и крови на языке. Так он стоял несколько секунд. Она слушала.
Нет, никого, просто ветер.
Он склонился над ней. Жюстина видела его по-детски мягкий подбородок. Сын Натана.
– Ты предала его, – повторил он.
Жюстина помотала головой, слыша, как трутся волосы о столешницу. Губы словно онемели.
– Неправда, – еле ворочая языком, ответила она. – Я не могла этого сделать.
– Не ври.
– Я не вру.