Инга Максимовская – Венера для Милосского (страница 28)

– Да. Но это уже не важно.

– Еще как важно. Очень важно. Послушай. Надо же бороться за любовь. Как в книжках, и в кино. Дракона волосатого порубить в капусту и украсть нашу маму. И тогда мы будем семья. А ты из людоеда превратишься в принца прекрасного. А когда свадьба? Давай поедем туда и своруем невесту.

– Мы не будем мешать ее счастью, Ванька. Мы не в сказке, и так это все не работает. Венера сделала выбор, который для нее важен. Мы с тобой в полной…

– Жопе? – хмыкает пацан. И его глаза странно блестят. – Ну, выбор так выбор. Ладно, я спать.

– Вань, твоя няня… Это уже пятая за месяц. Ты не хочешь объясниться? Я понимаю, тебе трудно, но уже пора понять, что ты теперь Милосский.

– Она овца и выдра. А, слабачка еще, – хмыкает мой сын. Ну да, у меня теперь есть сын. – А, еще злобное ссыкло. Представляешь, говорит, что я с таким манерами, как у меня, должен в карцере сидеть. Вертухайка, блин. Да я и не хотел, чтобы она в пруд упала. Просто так вышло. Она когда меня пыталась за ухо схватить, поскользнулась.

– Боже, боже. Пожалуйста, говори нормально. Почему ты не сказал мне, что тебя обижает нанятая мной прислуга?

– Потому что тебя нет все время. И потому что она правильно сказала, что я приблудыш. И еще, прислуги у меня не должно быть. Я не настоящий твой сын.

Чувствую, как меня начинает трясти. Черт, хорошо, что Ванька не пожаловался мне, я бы стер эту суку в порошок.

– Справедливо. Завтра тебя в школу отвезет Лидия. Будь любезен собраться вовремя.

– А ты? – напрягается Ванька, и снова превращается в ощетинившегося иглами ежонка.

– Мне надо работать. И еще, документы почти готовы, самая старая школа в Англии готова тебя принять. Так что, через неделю ты поедешь получать правильное образование. Но я тебе обещаю, время до твоего отъезда я постараюсь проводить дома.

– Хорошо, папуля. Я польщен. Надо же, целых две недели. Прям вау, – склоняет голову Ванятка. Слишком покладисто, и меня колет дурное предчувствие, которое я устало гоню. Черт, я его делаю несчастным. Но так ему будет лучше. Там ему будет не до глупых мыслей.

А утром…

Я пью кофе, когда в столовую почти вбегает Лидия. На ней лица нет, и мне кажется, что кофе становится вязким словно гудрон. И воздух липнет к губам противными липкими пятнами.

– Ванька исчез. Простите, Иван Матвеевич. Я опросила всю обслугу. Никто его не видел, – обморочно шепчет всегда похожая на глыбу льда, моя помощница.

Глава 32

Венера

Я приняла решение. Единственное правильное. Самое важное в жизни. В этот раз я не боюсь и понимаю, что судьба дала мне еще один шанс. Скорее всего последний.

– Я приняла решение, Вазген, – говорю спокойно, смотрю в закаменевшее лицо жениха, и не чувствую ничего абсолютно. Ни страха, ни сожаления, ни какого-то стыда за то, что я ему наставила огромные ветвистые рога. Кладу на стол тяжелое старинное кольцо с крупным бриллиантом, которое насильно натянула мне на палец бабушка Сирануш на семейном ужине. Прежде чем сцепилась с моей бабулей, чуть ли не врукопашную. – Свадьбы не будет.

– Я был не прав, Венера, – трет пальцем переносицу Вася. – Ты так хотела ребенка. Я повел себя как баран. В конце концов это будет ребенок рожденный тобой, а не приблудыш из детского дома. Прости. Я тут подумал, пусть он будет. Наш будет. Я дам ему свою фамилию.

Ничего себе. Я даже замечаю, что челюсть моя ползет вниз и борюсь с желанием придержать ее рукой. В Вазгене мужик проснулся? Не просто самец оленя, а человеческий индивид, способный к осмысленному мышлению. Надо же. – Послушай. Я решил, что я готов принять твоего младенца, как своего, если ты обещаешь, что больше я не услышу о том придурке богатом. В конце-концов, он же не виноват, что его биологический отец оказался трусом и подонком. В общем, и тебе будет, наверное проще со мной, чем вести существование матери одиночки. Да и людская молва тебе ни к чему. Город маленький, и в клинике на каждый роток не накинешь платок. А так, малыш родится в браке.

– Вась, ты не приболел? – нет, если честно я ошарашена, и не знаю, как реагировать на такое проявление человеческих чувств от человека, любящего только себя. – Ты же ненавидеть будешь этого ребенка, видеть в нем чужие черты. А я не хочу такого счастья.

– Ну. Не такой уж я зверь. А еще я понимаю, что это твой единственный шанс, а мне не светит ничего, если ты избавишься от ребенка, – улыбка у Васи вроде открытая и добрая. Но меня передергивает. От ощущения какой-то гротескности ситуации. – Детка, мы будем друг другу взаимовыгодны. Да и родственники мои не поймут, если узнают, что ты беременна не от меня. Я стану позором семьи. И должность… Документы только ждут своего часа. И я лишусь места, если не поженимся. Вряд ли твой отец будет рад, если наша свадьба расстроится по моей вине. Мы будем хорошей семьей, Венера. Образовой.

Тьфу ты господи. А я то уж испугалась. Думала, что Вазген Арменакович с горя брызнул флягой. Слава богу. Все с ним в порядке. Он, как и всегда практичен, настойчив и знает чего от жизни хочет. И ему снова не интересно, чего я хочу. А я хочу…

– Вася, знаешь что? – хмыкаю я, рассуждая над словами жОниха.

– Что, дорогая?

– Я хочу…

– Надеюсь не содрать с меня скальп? – ухмыляется мой будущий муж Ну да, он прав. Мы друг другу нужны. Взаимовыгодные мы. А такие браки самые крепкие. И да, в этом он тоже прав. Мы будем идеальной семьей, эталонной. Как мои папа с мамой, существующими в одном пространстве. Просто будем существовать рядом, зато мой ребенок вырастет в полной семье. А любви моей, которую я ему дам в избытке, будет достаточно. И все вокруг будут счастливы и спокойны. Включая наших с Вазгеном родных.

– Я хочу дыню с солью. Персиковое варенье и…

– Это значит да? – победно улыбается мой шерстяной будущий муж. К горлу подскакивает тошнота, и страшно хочется плакать. Это конечно все гормоны, они же и на безумие мое влияют точно. Но я приняла решение, и очень надеюсь, что оно верное.

– Ты ведь понимаешь, что твои родные все равно поймут, что ты не отец? Ну, генотип у тебя другой. Обычно у кавказских мужчин гены более сильные, чем у женщины, носящей его ребенка. У моего малыша не будет характерных черт, свойственных…

– Надевай кольцо, Венера. У нас свадьба на носу. Тебя ждут бабушки на подгонку свадебного платья. Я отвезу…

– Ты меня слышал?

– Да, дорогая. Это будет не скоро. А бабушки уже наверное дерутся на портновских ножницах. Да и мне надо успеть в магазин.

Я вздыхаю и подчиняюсь. В одном он прав – две престарелые женщины, могут сравнять с землей этот чертов грешный город. Как там его называл этот мерзавец Милосский? Сайлент Хилл? Ненавижу… Не могу забыть. И наверное не смогу никогда. Я обрекаю себя на жизнь, за которую так и не простила моих родителей. И мой ребенок будет жить так же, как я жила всю жизнь. Прав Милосский, этот город вампир – высасывающий из людей человечность и души.

– А в магазин то тебе зачем? – уныло спрашиваю я, представив себе вечер в компании двух остервенелых бабуль, и у меня все поджимается от этой радужной перспективы.

– За дыней. А персикового варенья бабушка Сирануш привезла целый чемодан.

– Ты просто ищешь повод сбежать?

– Да. И видеть тебя в свадебном платье мне нельзя. Но в большей степени я хочу бросить тебя на растерзание этим старым дуэлянткам.

– Предатель, – хнычу я. А в душе радуюсь, что он уйдет. Это не правильно, наверное. И так будет всегда.

Всю дорогу до дома родителей, в котором остановилась родня Вазгена, я думаю о правильности своего решения. О том, что я не хочу быть с мужчиной, молча крутящим руль. И этот путь бесконечный. Такой будет вся моя дальнейшая жизнь. И я ненавижу себя, а не будущего мужа. И Милосского ненавижу за то, что он просто трус и подлец. И скучаю я по Ваньке и по чертову демону, укравшему мое спокойствие. И не хочу никакого платья. Поэтому, когда наконец вхожу в родительский дом, я сама себе напоминаю разозленную ведьму, у которой в котле ее вместо зелья сварили суп из крапивы. Кстати, этого супа я бы сейчас съела ведро, с чесноком и хлебом. А не вот это вот все.

– Сноха наша пришла, – слишком легко для своего телосложения подскакивает ко мне Сирануш. Сегодня на ней балахон синий в цветочек. У меня тут же начинается мигрень.

– Вам надо похудеть. Иначе скоро начнутся проблемы с сердцем, сосудами и суставами, – морщусь я, нос улавливает слабый аромат ацетона. – И кровь на сахар сдать, срочно.

– Моя внуча, – гордо шипит моя бабуля, перекидывая папиросу из одного уголка рта в другой. – И платье твое вонючее фуфло, ворона ты старая.

– Ты молодая, воняешь, как паровоз дымом, – голос Сирануш сочится ядом. Я не выдержу этой пытки. – Это платье носила еще моя прабабка. Княжна армянская. А ты, девочка, рот закрой. У нас не принято так говорить со старшими. Я вас всех тут еще переживу. Сахар. Сахара у меня в чаче нет даже. А уж в крови… Тоже мне, доктора. И Венера не будет больше рассматривать чужие стручки. Уволится, моя сноха не должна на чужие мужские хрены смотреть. А она беременная, и внук наш, значит будет. Оооо.

– Правильно, ты не лечись. Чачу пей, – бубнит моя бабуля. Надо бежать. Просто бежать, все равно куда. – А моя внуча сама решит, на что ей смотреть.